– Что вы?! – женщина чуть не упала в обморок. – Какое зловоние?
– Обычное, если гниение преобладает над брожением. – Нина бегло осмотрела вывернутые памперсы. – Обычные детские фекалии. Что вам не нравится? – повторила она вопрос.
Женщина взяла один из памперсов и осмотрела его там, где стояла дата события, нанесенная черным фломастером.
– Вот это на прошлой неделе, когда я стала давать ему фруктово-овощные пюрешки, а вот это, – она первый памперс поднесла к лицу доктора, и если бы Нина не отшатнулась, тот непременно приклеился бы к ее носу. – Вот это он какашил вчера, чувствуете, пахнет уже кислятинкой. Я очень переживаю!
Женщина обнюхивала каждый подгузник, и Женя подумала, что та, кажется, получает какое-то неведомое, схожее с наркотическим наслаждение от этого процесса.
– Вы всегда их так обнюхиваете? – спросила она на всякий случай. Хотя сомнений уже не было.
– Конечно! Я же обожаю моего лапусечку, мою кровинку. Он такая прелесть! Я совершенно не брезгую его какашулями!
– Скажите, что вы их пробуете? – Женя пожала плечами, а в голосе проскочил сарказм. – Ну какашки как какашки. Нормальные.
– Что вы говорите?! – взвилась женщина. – Они уникальные! Это же какашулечки моего сынулечки! Пробую – да!
Она чуть не объявила: «И горжусь этим!», во всяком случае, и Нине и Жене показалось, что она это произнесла.
Нина уже не смеялась. Она неплохо знала этот тип женщин, готовых уморить свое чадо самолечением. Эта хоть вызвала «Скорую», когда в чем-то засомневалась, правда, с какашками.
– Я должна осмотреть ребенка. – Нина направилась в коридор, но мамаша, змеей извернувшись, встала между дверью в детскую и доктором.
– Ни в коем случае! Лапусик спит! Не трогайте его! Я не дам! Вы ходите по всяким засранным квартирам и носите с собой инфекцию! Вы не стерильны!
– Мы – «Скорая помощь», – устало ответила доктор Нина. – И мы должны осматривать всех пациентов, к которым нас вызывают, иначе я оформлю ложный вызов.
– Вот напугали меня! Оформляйте!
Мамаша продолжала морской звездой загораживать дверь.
Нина сдалась. В конце концов, ребенок спит. Ну, ложный вызов, что теперь? Времени жалко, потраченного на осмотр фекалий лапусечки. Как объяснять теперь, куда они дели почти двадцать минут? Написать – «к ребенку не пустили»?
Нина вернулась в кухню.
Женщина дождалась, пока и Женя присоединится к доктору, только тогда следом зашла и, прикрыв снова дверь, заслонила ее своим телом, чтобы коварные черствые люди, именующие себя медиками, не прорвались к ее лапусику и не заразили его страшными болезнями!
Нина достала блокнот.
– Расскажите о ребенке и о себе. Это первая беременность?
Женщина притянула табурет и, не предложив медикам сесть, сама устроилась, чтобы они не смогли выйти.
– Нам не сразу удалось запузыриться.
Женька чуть не хихикнула, но зажала себе рот. Нина слушала. Женщина продолжала, а глаза ее покрылись поволокой умильных воспоминаний.
– А потом появился мой пузожитель, мой любимый эмбриошка.
Нина привыкла, что родители и бабушки-дедушки сюсюкаются с ребенком, имея предмет слащавости перед глазами, а заочно говорят нормально, но тут, видимо, что-то уже перестроилось в мозгу женщины. Слюнявость ее не отпускала.
– Беременность протекала нормально? Токсикозы были?
– Все было. – Женщина вздохнула. – Отекашки-тошняшки, мне стимуляшку делали. Но лапусик родился хорошо. Не было ничего страшного. И крикушки были хорошие и вкусносисю взял хорошо.
Нина подумала: «А неужели она сама не замечает, насколько неестественно звучит ее речь? Видимо, не замечает».
Нина делала пометки в блокноте. «Гестозы первой и второй половин, роды первые срочные, стимуляция. Роды прошли без осложнений. Закричал сразу, по шкале 9 баллов, грудь взял сразу».
– Прикорм ввели с шести месяцев?
– Да, все по графику.
К ребенку их так и не пустили.
Нина сдвинула коллекцию подгузников с какашками к стене, освободив место на столе.
– Вы можете это не хранить больше. Нормальные фекалии. – Она положила карту и принялась описывать ее, периодически задавая уточняющие вопросы: – Рост, вес, пол?
Женщина на вопрос о поле гордо сказала:
– Мы прогрессивные европейские люди – пол мой лапусик выберет себе сам, когда вырастет!
– Я как-то не сомневаюсь, – Нина не стала спорить, – но мы живем в дикой стране, и мне в карту надо занести пол ребенка, назначенный ему природой.
– Ну, у него есть гудочек! – любовно сказала мамаша.
– И вы в него гудите? – не удержалась Женька.
К счастью, в этот момент Нина встала, и шум отодвигаемой табуретки заглушил Женькино хамство.
– Мне нужно позвонить, где у вас телефон?
– В прихожей. Только умоляю! Тише!!! Лапусик только что уснул!
Женщина вышла первой и снова загородила дверь в комнату к ребенку своим телом, пропуская медиков на выход.
На лестнице Женька возбужденно прыгала вокруг Нины и чуть не орала:
– Нина! Она какашки ест! У нее есть вкусносися! А сексом они занимались – чтобы запузыриться!
Нина ее одергивала:
– Не кричи, ночь уже, люди спят!
Женька немного успокоилась.
– Слушай! Если я забеременею, я тоже стану такая дура? И ты?
