– После череды бесхарактерных мальчиков, на которых тебе было плевать все эти годы, ты в конце концов встретила мужчину, которого смогла бы полюбить. Которого ты любишь. И вместо того чтобы набраться смелости и принять этот факт, принять то, что Тед – живой человек с присущими ему недостатками, а не бесплотная фантазия, вместо того чтобы преодолевать трудности, возникающие в отношениях, ты просто сбежала, как убегала всю жизнь, – упрекнула меня Нина.
– Я не убегала, – пробормотала я.
– Еще как убегала. Вместо того чтобы высказать свои претензии родителям, начальству или, если уж на то пошло, мне, ты удираешь и прячешься. По твоим словам, ты не любишь конфликтовать, хотя скорее всего дело не только в этом. Думаю, ты жутко боишься того, что случится, если ты начнешь жить по собственным правилам. Пока ты скрываешься от всех и вся, тебе не надо быть храброй. Не надо принимать решения, – продолжала моя подруга. Нина полностью обрела свою старую форму – с гордо вскинутой головой и сверкающими глазами, она вопила так, что заглушила бы даже генерала Паттона,[19] приветствующего войска.
Я хотела стереть, вычеркнуть эти слова из сознания, заткнуть уши и закричать: «Тра-та-та, ничего не слышу», но было поздно. Они уже просочились в мой мозг, растеклись по венам, пробились в сердце. Я посмотрела на Нину, и ее облик расплылся: слезы застилали мне глаза.
– Если ты не начнешь жить своей жизнью, не станешь храброй и мужественной, то все потеряешь, – мягко проговорила Нина.
Слезы хлынули у меня по щекам, обжигая кожу горячи ми солеными ручейками. Господи, я ненавижу плакать, однако в последние месяцы только этим, кажется, и занимаюсь. Сентиментальные слезы уже начали разбирать меня во время рекламных роликов «Кодак», шоу Опры Уинфри, а однажды вечером я разревелась во время одной особенно трогательной сцены в «Выжившем». Я подняла глаза на Нину и увидела, что она улыбается мне с почти материнским сочувствием.
– Да, я люблю его. Но он на много лет старше меня, и никто не верит, что у нас что-то получится, и посмотри на Кейт с Марком – они идеальная пара, и все равно расстались, а что, если я захочу замуж, захочу детей, а он решит, что слишком стар для этого? – Слова лились из меня сплошным потоком, но, слушая все это, Нина лишь понимающе кивала головой, как будто заранее знала, что я скажу.
– А если мир завтра исчезнет? Ты любишь хорошего, сильного человека, и он любит тебя. Ты действительно готова отказаться от этой любви из-за нескольких «а что, если»? – спросила Нина.
Конечно, я знала, что не откажусь. Я любила Теда. Любила так сильно, что у меня щемило в груди и было больно вздохнуть. Рядом с ним я знала – все в порядке. Вдали от него мне казалось, как будто мое сердце сунули под нож кухонного комбайна.
– А как, как мне вернуть его? – простонала я.
– Вот это уже интересный вопрос, – задумчиво сказала Нина, откинувшись на стуле. – Нужно чуть-чуть подтолкнуть Теда. – Блеск в глазах подруги одновременно испугал и обрадовал меня. Теперь за столиком напротив меня сидела хрупкая и все еще слегка опухшая от слез, но явно прежняя Нина.
Наступил канун моего тридцатого дня рождения и, естественно, канун Нового года. Некоторые могут подумать, что родиться первого января очень здорово. Ну да, в день рождения мне не надо было ходить в школу или на работу, но, признаюсь честно, праздновать день рождения в Новый год – отвратительно. Во-первых, подарки: как известно всем, родившимся в конце декабря – начале января, подарки чаще всего просто ужасны. Люди либо спустили все деньги на рождественские праздники и дарят тебе всякую чепуху, либо тратят на пять долларов больше, чем стоил бы обычный подарок, и заявляют, что это комбинированный презент к Новому году/дню рождения. А самое мерзкое во всем этом то, что друзья и родственники неизменно хотят объединить мой день рождения с празднованием Нового года – всеобщего торжества, которое по большому счету никто не любит. За столом царит зеленая тоска, гости, разодетые в пух и прах, как правило, напиваются до чертиков, не переставая сожалеть о том, что где-то идет более модная и веселая вечеринка, на которую их не пригласили. И каждый год, когда все пьяное сборище заплетающимися языками хрипло допевает «Доброе старое время», оркестр неизменно принимается фальшиво играть «С днем рожденья тебя» и кто-нибудь случайно вспоминает, что принес мне торт. Для меня не устраивают вечеринок, не приглашают в ресторан (у кого хватит здоровья продолжать веселье первого января?), так что приходится довольствоваться партией второй скрипки, аккомпанирующей Новому году.
Однако на сей раз подобные сожаления меня не мучили – поразительный факт, учитывая, что передо мной маячил тридцатник, а я была не замужем, без работы и раз ругалась с родителями, не говоря уж о том, что последние пять месяцев я только и думала о дне, который подведет черту молодости, после чего на мою долю останутся лишь морщины, седые волосы и все более громкое тиканье моих внутренних часов.