Рихардъ Обертонъ достигалъ уже 18-лѣтняго возраста и учился въ Оксфортскомъ университетѣ съ 9 лѣтъ, въ томѣ намѣреніи, чтобъ по изученіи получить Докторское достоинство. Природныя его дарованія, вспомоществуемыя наставленіями его учителей, сдѣлали бы его въ краткомъ времени свѣтильникомъ Англійской Церкви, естьли бы не былъ онъ назначенъ къ другому состоянію. Онъ былъ весьма искрененъ, постояненъ, кротокъ, послушливъ, справедливъ, а прекрасное лице его и изображало въ себѣ все сіе весьма ясно; и будучи средняго роста, весьма легокъ и проворенъ, имѣлъ онъ у себя черты лица слишкомъ для мущины правильныя и нѣжныя, коихъ красота увеличалася прелестными его волосами, зубами и нѣжнымъ тѣломъ. Да хотя былъ онъ и весьма чувствителенъ, но не можно было примѣтить въ немъ сѣменъ тѣхъ сильныхъ страстей, которыя возмущаютъ ими и приводятъ въ заблужденіе сердце. Онъ получалъ ежегодно довольное число денегъ для его расходовъ и ученія, которое было единымъ предметомъ его честолюбія. Словомъ, въ то время, когда казалось, что будетъ онъ всегда спокоенъ, то вошелъ въ его комнату съ заплаканными глазами крестовой Священникъ знатнаго господина изъ Оксфортскихъ окружностей, и сказалъ ему;
— Ахъ, бѣдной мой Рихардъ! какъ ты жалокъ! ты потерялъ у себя все; ибо Мистрисъ Галлена скончалась.
Сія Мистрисъ Галлена была небогатая и бездѣтная вдова умершаго пивовара Сутамскаго, въ Графствѣ Варвикскомъ. Она воспитала Рихарда и платила за содержаніе его въ Оксфортѣ деньги; а Священникъ сей и былъ общій ихъ другъ.
При сей рѣчи, Мистрисъ Галлена скончалась (коей важности Обертонъ еще не понималъ), припомнилъ онъ, какою благодарностію былъ онъ сей женщинѣ обязанъ. Душа его смутилась, сердце замирало и глаза оросились слезами.
— Плачь, плачь, другъ мой! — говорилъ ему доброй Священникъ, обнимая его; — я люблю сіи слезы, которыя доказываютъ доброе твое сердце. Пожалуй плачь! ибо сихъ слезъ никто опорочишь не можетъ; да и весьма онѣ сладки въ сравненіи съ тѣми, которыя должно будетъ проливать тебѣ о самомъ себѣ.
— О чемъ мнѣ еще сожалѣть, — сказалъ Рихардъ, — когда лишился я той, которая была мнѣ вмѣсто матери?