— На меня, значит, киваете? — догадался Мерцалов. — Ну, нет, не выйдет!
В зале начался ропот. Одних поведение Мерцалова возмущало. Другие говорили, что теперь обвинять человека поздно. Неожиданно покрыл всех голос Юрия Сазонова.
— Почему поздно, товарищи! Видно же все по сгоревшей обмотке якоря! И заключение комиссии есть!
Кровь ударила в лицо Мерцалова.
— Молчи! — крикнул он во весь голос, двинув кулаком по спинке стула. — Шкуру свою спасаешь!
Сазонов попытался было встать, но сидящий рядом Дубков удержал его за руку.
— Ну, ничего, — сказал Юрий, блеснув глазами на обидчика. — Потолкуем на летучке.
— Давай, давай! — не унимался Мерцалов. — Я тебя, праведника, тоже выведу… Я тебе покажу, как по чужим женам ходить. Ах, ты, Иисус Христос новоявленный!
— Прекратите! — сказал Алтунин. — Иначе я попрошу вывести вас отсюда.
Мерцалов, тяжело дыша, опустился на стул. В зале еще шумели:
— Обсудить! Обсудить!
— Правильно, — сказал Алтунин и после небольшой паузы стал продолжать докладывать о первой неделе сменной работы локомотивных бригад. Он приводил какие-то факты, называл фамилии, заставлял кого-то вставать и давать объяснения.
Но все это словно не касалось Мерцалова. Он сидел, как во сне, и думал об одном: почему же никто из товарищей не поддержал его? А может, ему просто, не удалось ничего расслышать в шуме? Нет, нет, он слышал всех. И даже видел, как Роман Филиппович взял под свое крылышко Сазонова. Хорош тоже этот Роман Филиппович… Свой называется… тесть.
Глухо, будто из другого зала, доносились до Мерцалова неторопливые слова Алтунина о режимных картах, которые должны помочь машинистам водить поезда гораздо экономнее, чем сейчас, о внимании и требовательности друг к другу. Потом кто-то спросил о здоровье Сазонова-старшего. Кто-то предложил навестить его после планерки. А Мерцалов снова подумал: «Странно все же получается». Он тяжело повернулся на стуле и, не дождавшись окончания планерки, вышел на улицу.
Здесь было, хотя и жарко, но не так душно, как в помещении. У крыльца гулял ветерок. Пожилая женщина в сером фартуке поливала из резинового шланга асфальтовые дорожки. Мелкие брызги долетали до Мерцалова, и ему приятно было ощущать их на руках, на лице.
Неожиданно он увидел Римму. Она только что вышла из столовой. Походка у нее была, как всегда, легкая, танцующая. Лицо казалось гордым, независимым.
— Римма! — не зная зачем, позвал Мерцалов.
Она повернулась и удивленно выгнула брови.
— Как ты осмелился? Все время не замечал, обходил и вдруг?..
— А ты ничего не думай, — сказал он глуховатым голосом. — Я просто злой сейчас.
Римма улыбнулась:
— Ох, как страшно! Перепугаться можно!
— Да я не пугаю, — сказал Мерцалов. — Мне обидно. Только что за ваши тяжеловесные поезда прорабатывали. Все грехи на меня валят.
— Завидуют они тебе. А ты не слушай. — Римма предусмотрительно покосилась по сторонам и заговорила вполголоса: — Сергей Сергеевич тебя знаешь как ценит? На каждом диспетчерском совещании только и слышим: «Мерцалов, вот это сила! Вот это мастер своего дела!»
— Правда?
— Чудной ты, Петя. Мне ведь тоже приятно, когда о друге говорят хорошее. — Она склонила голову и носком туфельки ковырнула песок. Потом, загадочно прищурившись, шепнула: — Я даже секретное задание получила.
— Какое же?
— Помочь тебе перекрыть прежний рекорд.
У Мерцалова приятно заныло в груди. Чтобы не выдать этого, он спросил серьезно:
— Зеленая улица будет?
— Конечно, — ответила Римма. — Для тебя, да не сделать… — Она еще раз ковырнула туфелькой песок и заговорщически подмигнула: — А ты все злишься на меня, да? Чудной. — И, вздохнув, медленно пошла к мосту.
Мерцалов посмотрел ей вслед, подумал: «Не пойму я ее никак». И ему впервые стало жаль ее.
По пути в депо Елена Гавриловна встретила Лиду с ребенком на руках. Посмотрев ей в лицо, настороженно спросила:
— Почему одни путешествуете?
— Да так получилось. Петя в рейсе. Маме нездоровится.
— Ах, вон что!.. А я ведь подумала: неприятность какая дома… И вчера тоже беспокоилась…
Лида удивленно захлопала ресницами, не понимая, почему у нее дома еще вчера должна была произойти какая-то неприятность? «А может, Чибис знает что-нибудь про Петю?» — подумала она. Но спросить не успела, потому что Елена Гавриловна очень быстро перевела разговор на другое.
— Что же вы так ходите, молодежь? — сказала она с укоризной. — Хотя бы коляску взяли?
— А через мост я разве перетащу коляску, — обидчиво ответила Лида.
— И не надо перетаскивать, — сказала Елена Гавриловна.
— Куда же ее? Бросить?
— Зачем бросать. Вон депо рядом! Оставляйте, пожалуйста!
Лида улыбнулась. Действительно, почему бы не оставлять коляску в депо? Утром оставлять, вечером забирать. Очень даже хорошо. И как это они с Петей сами не догадались. Вот чудные!
— Ничего, теперь будете умнее, — сказала Елена Гавриловна. — А сейчас давайте переправлять малыша вместе!