Мы уже собирались отъезжать, Кир все это время хранил молчание, и все мои фразы казались бессмысленными. Я устала пробовать вывести его на разговор, как тут мне в боковое окно постучались.
Я увидела Макса.
Открыв дверь, я услышала.
— Малина, после всего, прими правильное решение! Пожалуйста! Я знаю, что зарождается у тебя внутри, я знаю это чувство, оно в тебе есть… Подумай! Не глуши его! И тебе надо это знать. Дима хороший человек, если бы не он, у меня не было жизни!
— Мелкий, проваливай! — рявкнул Кир, закрыв перед Максом окно.
— Кир, он ребенок!
— Брат от брата недалеко падает. Мы поедем домой и больше не будем разговаривать ни о чем. Я устал!
Молча мы добрались до дома, после этого брат заперся в своей комнате, делая вид, что меня не существует.
Я чувствовала, что ему очень плохо и хотела помочь, поговорить, успокоить его, но он не реагировал на мои просьбы открыть дверь.
Я зашла к себе в комнату и сползла по стенке.
— Боже, помоги мне!
Слишком много слез за последние часы.
Не знаю точно, сколько я просидела на полу, но, казалось, время замерло на месте.
За окном постепенно светлело, несколько раз из-за стенки раздавался звонок телефона, но брат, по-видимому, не брал трубку.
Когда пейзаж за окном окончательно прояснился, я перебралась с пола на подоконник.
Обхватив колени руками, я продолжила размышлять по поводу случившегося.
Несмотря на всю горечь произошедшего, я не чувствовала на себе тяжесть вины. Никто не запрещал Киру и Диме посвятить меня в проблемы, ведь только из-за этого я решила разобраться со всеми возникшими вопросами своим образом, в это же время, меня мучило чувство вины перед братом, а так же перед его другом.
Мне было стыдно перед Киром, поскольку несложно было заметить, что я поставила своей выходкой под угрозу его дружбу с Франком. Полностью впитав в себя настроение брата, я осознала, насколько ему важен Дима, а получалось, я их не нарочно, но разлучила. При этом я подвергла опасности будущее маленького мальчика, который не раз спасал меня в нелепых ситуациях и никогда не делал мне ничего плохого.
Захотелось взвыть.
Больше всего отчего-то я страдала из-за Франка.
Меня не покидали его грустные измученные изумрудные глаза. Хотелось отмотать время назад, чтоб исправить многое.
Мне было очень грустно, я не посмела беспокоить с утра Сашку, ей самой приходилось нелегко, я искренне надеялась, что завтра она сообщит мне радостные новости про бабулю, но я не могла ни с кем не поговорить насчет случившегося.
Я набрала номер человека, которого любила, в помощи которого сейчас так сильно нуждалась.
— Мм, да? — Паша поднял трубку только на второй звонок.
— Прости, что разбудила, — тихо проговорила я.
— Полина? Что-то случилось?
— Мне надо с тобой поговорить.
— Сейчас? О-о-о… — судя по всему, он посмотрел на часы, — а чуть позже никак не получится? Я два дня не спал почти из-за работы.
— Нет. Ну, прости меня… Я разбудила тебя… Я тогда позвоню позже, — произнесла я и повесила трубку.
Слезы непроизвольно хлынули из глаз и я, не сдерживая их, поскольку была одна, наедине с собой, дала волю эмоциям.
Через пару минут зазвонил телефон.
Не разобрав имени из-за скопившихся слез, я взяла трубку.
— Да? Ало?.. — голос дрожал.
— Полиночка, что случилось? — звонил Мятежный.
— Пашка… — я не могла говорить сквозь слезы.
— Полин, что случилось? — Мятежный напрягся. — Произошло что-то плохое?
— Да…
— Что такое?
— Ни… Ничего, — заикаясь, ответила я.
— Да как… Кто-то погиб? — предположил он худшее.
— Не-нет… — на выдохе сказала я.
— Уже хорошо. Кто-то заболел?
— Нет.
— Что тогда случилось? Успокойся, пожалуйста.
— Не могу. Слышишь? Не могу. Паша, почему ты не рядом со мной сейчас? Забери меня отсюда, прошу!
— Полина. Малышка, давай рассказывай! Кто тебя обидел? Ну? Кто-то в школе? На улице? К тебе кто-то посмел прикоснуться? Ударить?
— Нет.
— Тогда успокойся, наконец-таки, и объясни мне в чем проблема? — прикрикнул Паша. — Успокойся! С чего это вдруг ты начала рыдать!?
— Это я сама виновата… — сглотнула я.
— Сама виновата? В чем?
— Я… Испортила жизнь людям.
— Господи. Чем? Каким людям?
— Близким.
— Это кому же? Саше?
— Нет.
— Брату?
— Не только… — всхлипнула я.
— Не только? Что-то я видимо не в курсе остального списка близких для тебя людей, — озадаченно протянул Мятежный, — расскажи мне все! Расскажи обо всем, что тебя беспокоит, выговорись.
— Ты поможешь мне? Правда? — взмолилась я.
— Конечно, маленькая моя.
Вздохнув пару раз и немного успокоившись, ровно настолько чтоб нормально разговаривать, я примерно описала Паше сложившуюся ситуацию. Под словом «примерно» я подразумевала довольно обширное искажение действительности.
— Понимаешь, я случайно засунула свой нос в некоторые тайные дела и этим навредила трем близким мне людям…
— В тайные дела? Какие это тайные дела могут быть у твоего брата?
— Это связанно с его другом и его братом.
— О-о-о… А что это за братья такие?
— Один из них учится в моей школе…
— Мм…
— А второй… он лучший друг моего брата. Был им, — добавила я.
— Был им? Ты их поссорила?
— Да…
