Алекс, поражённый, не мог даже сдвинуться с места. Найл прошёл мимо и присел возле доктора Либермана. Он вытащил клинок из шеи, начисто вытер галстуком мертвеца и убрал в ножны, висевшие на поясе под белым халатом. А потом повернулся.
– Привет, Алекс, – весело сказал он. – Вот уж кого я не ожидал тут увидеть, так это тебя. Миссис Ротман будет довольна.
– Ты не хочешь меня убить? – пробормотал Алекс. Он всё ещё не до конца верил в произошедшее.
– Совсем нет.
Найл поднялся, прошёл обратно к дипломату и открыл его. Алекс с трудом успевал следить за всем происходящим. В чемоданчике он увидел клавиатуру, маленький компьютерный экран, два квадратных пакетика и множество проводов. Найл присел на колени и быстро застучал по клавиатуре. На экране появились строчки кода – чёрно-белые, как и пальцы, которые их вводили. Вводя код, Найл продолжил говорить.
– Надеюсь, ты меня простишь, Алекс. Мне действительно очень жаль из-за того, что случилось во Дворце Вдовы. Я не понял, что ты сын Джона Райдера. Кстати, это очень здорово, что тебе удалось сбежать. Я бы ни за что себя не простил, если бы пришлось вылавливать тебя из канала багром.
Он ввёл последнюю строчку, нажал ENTER и закрыл крышку чемоданчика.
– Но сейчас на разговоры нет времени. Миссис Ротман здесь, на побережье, в Позитано. Ей не терпится с тобой встретиться. Так что поехали.
– Зачем ты убил доктора Либермана? – спросил Алекс.
– Потому что так приказала миссис Ротман. – Найл выпрямился. – Слушай, я уверен, у тебя много вопросов, но именно сейчас я на них ответить не могу. Я только что заложил здесь бомбу, и всё взлетит на воздух через… – он посмотрел на часы, – девяносто две секунды. На разговоры времени нет.
Он подтолкнул чемоданчик к голове лежащего ничком профессора Либермана, в последний раз проверил, действительно ли тот мёртв, затем быстрым шагом пошёл по коридору. Алекс последовал за ним – а что оставалось делать? Найл дошёл до раздвижной двери и ввёл код. Дверь открылась, и они прошли через неё. Они двигались очень быстро. Найл, как заправский спортсмен, умел преодолевать большие расстояния вообще без заметных усилий. Вот и лестница, которую искал Алекс. Они спустились на три этажа и дошли до ещё одной двери. Найл ввёл другую последовательность цифр, и они вдруг оказались на свежем воздухе. У входа их ждала машина – двухместный «Альфа-Ромео-Спайдер» с опущенной крышей.
– Запрыгивай! – сказал Найл. Он говорил таким тоном, словно они с Алексом только что сходили в кино и теперь ехали домой.
Алекс сел в машину, и она тронулась с места. Сколько прошло времени после того, как Найл активировал бомбу? На улице уже совершенно темно. Солнце наконец село. Они проехали по асфальтовой дорожке к главному пропускному пункту. Найл улыбнулся охраннику.
Найл выжал педаль газа, и автомобиль рванулся вперёд. Алекс обернулся. Буквально через несколько секунд грянул огромный взрыв – словно из главного здания вдруг решил вырваться кулак из оранжевого пламени. Оконные стёкла вылетели. Изнутри валил дым. Вниз посыпался смертоносный дождь из обломков стекла и стали. Послышался пронзительный, оглушительный вой сирены. В стене и крыше здания зияла огромная дыра. Алекс видел, насколько маленькой была бомба. Ему не верилось, что она могла нанести такие разрушения.
Найл глянул в зеркало заднего вида, наслаждаясь делом своих рук, потом недовольно цыкнул.
– Ох уж эти несчастные случаи на производстве, – пробормотал он. – Никогда не знаешь, когда случится следующий.
«Альфа-Спайдер» уже разогналась по прибрежной дороге до восьмидесяти миль в час. Позади горела фабрика «Консанто Энтерпрайзис». Языки пламени вздымались ввысь и отражались в тёмном, безмолвном море.
Алекс стоял на балконе и разглядывал вид, открывавшийся на городок Позитано и Средиземное море за ним. Солнце зашло уже два часа назад, но в воздухе всё ещё держалось тепло. Он был одет в махровый халат, волосы были мокрыми от мощных горячих струй душа, обдавших его со всех сторон. На столике рядом с ним стоял стакан свежего сока лайма со льдом. С того самого момента, как он встретился с Найлом во второй раз, всё происходящее казалось ему сном. И сейчас этот сон принял совсем новое, очень странное направление.
