– Мы можем где-нибудь посидеть и пообщаться, Раша, – передразнила она меня.
– Лучше ко мне. У меня есть водка, картошка в мундире, и я приготовлю салат из печени трески. – В общем, высокий штиль ухаживания вояки. Но это сработало. Я тоже чувствовал, что ее влекло ко мне.
– Картошка в мундире? – Ох уж эти глаза! Они прожигали меня насквозь. – А это что, русский мундир?
– Русский! – уверенно ответил я.
Сев в нарушение всех правил безопасности в такси, мы прибыли на квартиру, где жил мой товарищ, но сейчас он был в отпуске на родине, а ключи от квартиры были у меня, чтобы не жить в нашей гостинице. Как знал, что пригодится. Помыл картошку и под зачарованным взглядом американской итальянки положил в воду.
– А где мундир? – Она чуть голову не засунула в кастрюльку.
– Сверху картохи.
– Это же – harsh rind![2] – Она подняла голову и обиженно посмотрела на меня.
– По-русски это мундир. – Я подал ей рюмку водки. – За русский мундир!
– За русский мундир, Раша! – подняла американка свою рюмку.
Это ее «Раша» делало из меня желе. Я готов был растечься у ее ног и пребывать так вечность, чтобы только быть рядом. Вот… Не знаю, что за очарование в ней было. Прямо колдовство какое-то!
Мы выпили. Она глубоко стала дышать, хватая воздух.
– Хорошо! У меня огонь по рукам пошел, – сказала она. – Когда мундир сварится? Чем заесть?
– Мы после первой не закусываем. А мундир еще не готов.
Я взял гитару и тихонько запел. Спел одну песню. Выпили.
– Как там мундир? – не успокаивалась она.
– Не готов.
– Откуда знаешь? – Ее глаза уже блестели.
– Так твердая еще!
Пел я минут двадцать, потом, вспомнив, что обещал салат из печени трески, поставил варить яйца.
– Спой еще, – выпив следующую рюмку попросила она, и я спел.
Снова вспомнил о яйцах и попросил ее: посмотри, яйца должны уже быть готовы.
Она вышла, сразу вернулась.
– Не готовы. – И села.
– Откуда знаешь? – удивился я. И получил замечательный ответ:
– Так твердые еще!
Вспоминая прошлое, которое казалось уже таким далеким, словно это было в другой жизни, в другом перерождении, я усмехнулся. Как так бывает? Вот вроде счастье, вот оно, рядом, а не ухватить. Не твое, чужое.
– И все? – спросила Шиза.
– Нет, не все. Картошку мы не ели и салат тоже. Мы предавались любви до утра. Это было какое-то обоюдное помешательство. Ненасытность друг другом. Жажда и нежность, страсть и грубость, все смешалось в тот день и ночь. А утром… утром Гиана навсегда исчезла из моей жизни. «Не ищи меня, – сказала она на прощанье. – Я замужем». А через неделю я погиб. И встретил ее здесь. Вот, теперь все.
– Не поняла! Ты считаешь, что королева – это та американка?
– Нет, просто очень похожа. – И даже имя, подумал я. – Не обращай внимания, просто накатило.
Шиза помолчала, затем сказала:
– Приходи ко мне сегодня, я знаю, как это лечится. Как у вас говорят – клин клином стучать надо.
– Вышибать. Не стучать, – поправил ее я.
И действительно, когда она, как всегда бесцеремонно, выгнала меня из моей собственной души, я был излечен, но заболела Эрна.
Прибежала Рабэ и, не обращая внимания на мою наготу, потащила меня к ним в комнату.
– Да подожди ты, морда рогатая. Дай одеться! – вырвался я из ее цепких рук. Быстро надел штаны, рубаху и сапоги.
Эрна лежала на кровати и тяжело дышала. При этом ее аура была разорвана в клочья. Я подкачал энергии и стал восстанавливать ее. Но как только я ее скреплял в одном месте, она тут же рвалась в другом, и я ничего с этим поделать не мог. Промучившись с полчаса, я спросил Шизу:
– Ты понимаешь, что происходит?
Шиза долго молчала. Я подумал, что она, как всегда, скрылась в фоновый режим и теперь до нее не достучаться, покуда сама не выйдет на связь. Такое случалось, она исчезала, когда чувствовала себя виноватой, и сидела тихо, как мышка.
Стоп! Виноватой! Это может быть ключом к разгадке состояния Эрны.
– Шиза, давай вылезай и объясняй мне, что на этот раз ты натворила. – Я был непреклонен. – Или сам к тебе приду.
– Она не хочет жить, – отозвалась Шиза. – Она убивает себя силой своей воли. Я не учла того, что она… как бы это сказать правильно… мечтательница.
– Что-то ты темнишь, крошка. Давай подробнее, что это за недуг такой, мечтательность?
Мне трудно было понять, как от мечты можно умереть. Мечтаешь, мечтаешь, и все, умер? Я представить себе такого не мог. Нет! Это бред какой-то.
– Она безумно влюбилась в тебя и боится потерять. Давай я тебе расскажу все. Подкинь ей пока энергии.
Это было уже интригующе. А я не знал, что и подумать. Моей фантазии для такого случая не хватало. Ключевым здесь было слово «все»! А что оно в себя вмещало, я не пытался даже представить.
– Когда ты ночью приходишь ко мне, к тебе в постель приходит Эрна.
– Я так и знал, что здесь что-то нечисто! – хлопнул я себя ладонями по ногам. – Но зачем?
