Ушёл к своим, как только появился шанс, реабилитироваться в глазах его мерзкого племени, забыв о том, что его друг теперь останется совсем один.
Скорпион зло сплюнул, проведя ладонью по четко очерченным, тонким губам.
"Лучше бы ты и вовсе никогда не встречался на моем пути Брис!" — с болью подумал парень.
Брисдей обещал, что они проведут остаток жизни соседями и будут вместе, до конца своих дней.
Как бы он, Айду Кейдан поступил на его месте, если бы ему попалась самка? Ушёл бы, оставив друга?
Скорпион нервно передёрнул плечами. Всё равно бы не пошел к своим. Хотя мог бы многое доказать тем, кто изуродовал его и лишил приюта.
О, его бы, за такие заслуги, поселили бы в оазис! Подумать только, привел самку!
К отбору конечно не допустили бы. Но жить Айду стал бы словно бий. В роскоши и благодати, без присмотра старши́н.
Но нет! Не пошел бы! Ему нет дела до тех, кто однажды изгнал его! Не нашел применения его боевым навыкам, отточенным десятками сетов, с тех пор как стал себя помнить. И лишь потому, что на лице его, имелось пара шрамов.
Он поступил бы по другому!
Первым делом, построил для самки достойное жильё.
И не стал бы принуждать её к соитию, как делали древние скорпионы. Ждал как на охоте, когда она привыкнет к нему и сама выберет его однажды. Может даже не стал противится, если через время, она выбрала бы и богомола и родила ему сыновей. Но сначала конечно же ему!
Они могли бы создать свой собственный род! И постить сыновей вместе!
Да уж, мечты, мечты!
Айду Кейдан ушёл на охоту один. И смог победить большого зверя в одиночку, не превращаясь в скорпиона.
Он дал себе зарок, что если убьет аюру, то отправится искать логово богомолов.
Айду сделает то, что делали его древние предки скорпионы, лучше всего.
Украдёт золотоволосую самку и заберёт её себе. Даже если она никогда не захочет Айду, пусть живёт в его темных пещерах, до окончания своего времени. Пусть Бриса выгонят его свояки ещё раз и он приползет на коленях, умолять Айду Кейдана принять его в дружбу сново.
Собирался молодой скорпион не долго. Взял с собой крепкую куртку, которая валялась за ненадобностью. Брис рассказывал, что в горах и пещерах богомолов прохладно и свежо, в отличии от нор скорпионов. Припрятал по разным местам миниатюрное оружие, наточеное и смазанное жиром. Немного съестных запасов завязал в ткань из мочалы.
Но вышел на следующую ночь.
Пришлось потратить ещё один день, чтобы разделать и спрятать в земле куски от туши. Когда они вернутся сюда в троем, им будет с чем встретить сезон бурь и ненастей.
Тоска испарилась из сердца парня, как только он придумал и начал приводить в исполнение свой план, по возвращению беглеца и женщины.
Ещё вчера, он в молодушии подумывал спрыгнуть с жилого яруса туда, куда зыбучие пески, не переставая уносили тонны песка.
Это была бы не самая лёгкая, даже мучительная смерть. Но у скорпионов считалось, что чем больше мучений испытывает человек, тем выше пост он займет, когда его дух попадет в эфир.
Хорошо, что передумал!
Айду Кейдан вышел в ночь.
След богомола и женщины взял быстро и к своему удивлению, дошел до места, где все запахи обрывались.
Напрасно скорпион рыскал по окрестностям, принюхиваясь.
Вокруг простирались бесконечные горы. От их одинаковости и серо- белого окраса, можно было сойти с ума.
В сердцах Айду схватил большой камень и с силой швырнул его о землю.
Хотел схватить ещё один и кинуть его так же, выпуская пар, как вдруг увидел некий предмет, невидимый им ранее.
Это был кристалл, обработанный в таком совершенстве, что походил на звезду, в ночном небе Эрракса.
Он мог принадлежать только самке и Айду, с яростью сжал его в кулаке. И тут же раскрыл ладонь. На ней лежала груда осколков.
Скорпион сново зло цыкнул и стряхнул их на пол, растоптав ногой. В этот момент появилось марево, образовав овальный, полупрозрачный камень. Он имел серый цвет, слегка шевелился, напоминая ночной туман.
Айду протянул руку и коснулся непонятной субстанции.
Затем просунул ее в глубь сильнее. Конечность изчезла в тумане, но парень ничего не ощущал.
Тогда он решительно шагнул в серое марево и исчез в нем полностью растаяв.
Постамент с Богиней, то есть со мной, крепкая четверка, бодро внесла по ступеням на верх.
Мне стало немного не по себе от качания моего помоста, ведь каждая ступень, высотой не меньше полуметра, вызывала во мне опасения, в любой момент рухнуть, вместе с троном и прокатить меня по ним вниз, к ногам ликующей толпе, полуголых мужчин.
Но я старательно держала лицо непроницаемой маской и терпеливо ожидала окончания подъёма.
На верху оказалось, что Брисдея не пустили, а рядом со мной возник полный, лысый человек, с выкрашенным в синий лицом. Он поднял высоко руки, затем скрестил их на груди, неестественно вывернув пальцы и низко поклонился мне.
Все встречающие, возле входа в пористые дворцы, встали на колени и замерли. Тишина была осязаемая до тех пор, пока не послышался властный, женский голос.
— Позволяю подняться!