Огромный, ныне разрушенный город. Скрытое за плотными, низкими тучами солнце. Оставшиеся в живых выживают, как им позволяет слетевшая с катушек совесть. А под разрушенными гаражами на окраине, под защитой собак и огромной крапивы, живет группа подростков и детей, мечтающих о синем небе, звездах и любви.
.
От автора: Однажды мне приснился сон. Очень реалистичный. Словно иду я по Дмитровскому шоссе в центр. Прямо по магистрали. Под ногами - разломанный асфальт, трава и низкие деревца. Домов на обочине дороги нет, только кучи каменного мусора. И лишь на Тимирязевской стоят обгрызенные сверху высотки, завалившиеся набок. Стекол в окнах нет. А в пустом оконном проеме на втором этаже ветер треплет белым флагом случайно уцелевшую занавеску. Я подняла глаза вверх. А там - низкое темно-серое небо варит в тучах ледяную крупу ... И мне стало страшно: неужели все это сотворили мы, люди?
Но эта книга не об ужасах постапокалиптического времени, не о войне и насилии, а о детях и подростках, чудом выживших в этом аду. Верящих в чудеса, ждущих ласки и настоящей человеческой любви. Своими руками и неугомонными душами создающих добро и светлое будущее.
Айка, не задумываясь, скользила по вспучившемуся от напора травы и древесных корней асфальту. Перепрыгивала бетонные завалы, приветливо размахивающие молодой порослью под напором летнего ветерка и прятавшие между ветками ржавую арматуру. Еще две относительно проходимые улицы, бывшая заводская территория, пустырь - и она дома!
Девушка мимоходом бросила взгляд на часы. Старенькая сорокалетняя "Заря" успокаивающе тикала крошечными шестеренками и показывала десять утра. Айка покачала головой. Солнце сквозь белесую пелену светило все жарче. Если бы она опоздала хоть на час, пришлось бы пережидать пятидесятиградусный ад где-нибудь под развалинами. А ребята в убежище сошли бы с ума от беспокойства.
Айка вихрем пронеслась по вывернутой рельсе бывших товарных путей над заросшим огромной крапивой рвом. На секундочку улыбнулась промелькнувшей мысли: земля от этой безумной жары трескается и плавится, а жгучие стебли, потряхивая резными листочками, стоят себе и радостно принимают солнечные ванны. Хотя какое теперь солнце: чуть видать из-за туч. Отец говорил - парниковый эффект.
Так, а теперь - осторожней. Здесь, в бывшей промзоне, иногда промышляют выходцы из-под земли и чужих территорий. Прислонившись спиной к неповрежденной стене одноэтажного кирпичного домика, она внимательно выглянула из-за угла. Вроде чисто. Чирикают беспечные птички. Не боятся, глупые, что на них могут поставить силки! Айкина команда птиц не ловила, но жители метро их очень уважали без перышек и в хорошо вываренном виде. Радовало одно: они забредали сюда достаточно редко. Слава всем Богам, что не успели-таки московские власти провести ветку в конец Дмитровского шоссе! Иначе, может быть, и не выжили бы Айка и те ребята, которых она подбирала умирающими в развалинах погибшего города.
Поправив на голове стянутый резинкой капюшон, а на руках - кожаные перчатки, Айка оттолкнулась от стены и одним длинным прыжком перемахнула через открытый всем взглядам и ветрам разъезд между строениями, заныривая в узкий лаз под металлическим ржавым хламом. И быстро на локтях и коленях поползла к забору. Уж очень ей не понравилась цепочка следов, которой предыдущим вечером еще не было. Отдышавшись и прислушавшись, она нырнула в канаву под покореженными листами, до сих пор крепко прижатыми к толстым квадратным столбам.
Все-таки в этом году лето пришло очень рано. Конец мая, а днем на улицу выйти совершенно невозможно! Во-первых, из-за жары трудно дышать, во-вторых, активизировались аборигены, пережившие зиму и рыщущие в поисках еды, воды, одежды и лекарств. Айка проверила рюкзачок. Белочка опять заболела. Пришлось тащиться в ночь на Савеловскую. Там, в подвалах разрушенных цехов МСЗ и Станколита круглосуточно работал рынок. Правда, денег у продавцов и покупателей не было. А был натуральный обмен. Айке нужно лекарство. А многим - фильтры на респираторы. Благодаря родителям, этим добром у нее полностью забит схрон под дальними гаражами. И теперь она возвращалась, неся в маленьком рюкзачке целебный груз.
Девушка выползла на горку, стараясь не высовываться из-за березового подлеска, и оглядела пустырь. Жухлая трава, кирпичные обломки, листы железа, принесенные ударной волной от ближайших гаражей и проржавевшие почти насквозь. Тишина. Айка кубарем скатилась с холма и, пригибаясь, понеслась по твердой земле. Здесь следы можно не прятать. На спекшейся корке их все равно не видно. Едва слышный шорох донесся до спрятанного под капюшоном маленького ушка. Девушка приподняла респиратор и едва слышно свистнула. Тут же над кучей хлама поднялись локаторами кончики лохматых ушей. Вот теперь можно идти не скрываясь. Стая Ковбоя Джека вернулась с ночной охоты, и надежно охраняет периметр.