забыв родные связи, любовь, тепло и радость,
желание оставить в стражде эпитафию…
Миг здесь… Предвестий девы… Фантом под
ряд в готовности… Себя в себе далече
волочить ко дню от дня… По пресловутому
ход далее в полуночи кострищами грядущего…
В краю поднебесной, её или сени,
довлеет стук молота рока о веретёна судьбы,
горн поливает мирриадом осколков и льдин,
сторона где разбилось, разметалось
ненастьем о крайность, рассыпалось
в тлен рукотворство династий круговертью
стихий, пургой сожаления, собою ли,
стужою, собственно, или метелью…
Разнятся пролёты веков, рябью застыли
излёты их граней… Остовы массивов,
в них слёты строений, паря, исчезая
в местах, и вновь выплывая из пеленьи,
аномальны узоры, по форме всё в преткновениях,
застыв, очертания бурь, поверх,
с жутким воем, в разбегах фасады колонн,
в наложениях, поодаль довлеют карнизы,
качаясь и монотонно, оплоты громадин,
палитры цветов. В непроглядной той мгле
ряды смертной тени, неустанно,
обречены инфернальный исход,
досрочно подписан на крах, извечный влачить.
В забвении почили давно, неупокойны армады,
блистая, в очервлённых полохах,
отзвуки канонадами, отдаваясь, в дальних
чертогах… В её созерцании, с ней рядом…
По допотопности опахалом, покамест с
расщелин кровоизлещит глас колесниц,
материи бишь в её изваяниях…
Теперь всё навсегда отголосками,
и неустанно, барабанят каскадом по
атмосфере, судеб вереницы на копях,
течением ветра порывы не кажут,
в небесном том сумраке хранительница,
навечно, пост к эпилогу неспешно влачит,
судьба разлучница на бесконечность положена
цербером, и знать об этом дозволено лишь
аспидам парящим…
(Поветрия, таинства, знакомства)
Разошлись снегопады да далями зимы,
брошены боры немыми укорами, поодаль
в них ропот безучастным покровом,
тоска белизною да всхожесть безлётная красотой.
Атмосфера узорами, под ними также радение
тщетно… Теперь чередою излучин в изгибах
течения, убожесть дарована именем, в местах
находясь, у прилучины стоя на всхолмиях,
нет мученичеству веры в разодетых камзолах,
блажение пущему вздор… Нуждение по мукам…
Под выход найти из этого просто.
Тщет ожидания мазать золою, чуть пачкая ноги…
На пиках затмение солнца переживать…
Предвестник в финальном промарге,
дарует надежды разящий оплот, он статен
ввиду, стоял здесь когда то…
Ледник со слезы, мощёный на вечном
просчёте, сиянием тлена формами обретён.
С пылью в нём прахи… Лишнего ничего
не выносит, прелестно бы аже проблески
зачатков на стороне артемид вовлечён,
владеют инстинктами неустанно, подчас
силой духовной.
С ума ему сразу подвластен аспектом,
хотя бы и поразнь, дано неприязнью,
штурвал заблудшей души осязаем, мрак липок
сколь же присутствием ощутим… Моновеньем
о ригель течения, мгновенье об лихо…
Наотмашь… Позднее шкивами на перезвон…
По водам, тянет всегда он ко дну…
Трюм… В толще в нём материк стародавен
как эхом, так и угрюм… Засев, колец
столпотворьем на мель… Гладь поземельная,
обшивки и швы, послания вкруг, страти важно…
Незыблемость искажённых материй,
меж ними видны их карпения, поодле остовов
из круговертей до их же крушений, взвихренья
объёмов, играясь в перехлестьях течений,
сьюита их карго, оставшись без станции,
грозою в небесном том рдении, инстанцией
гласит.
Посупясь, томитель обвив,
елижды двуличными облачениями, твердыней,
сушей ли где иже ли небом… Поверьем…
Разбита о быта тлен, доподле известна
десница фрустрацией, дочертит паства
в артерии исстари найденной инсталляцией.
Ввергая гаваням слог, наставлен ими
заветом до слов "эко вон", пока не
иссохнет за эхом наказ… Ни гоже махом
единым, за наказанием, эпиграфом высечен
в диарита скрижалях, горн дельтой,
пергамент постиг по истине грановитые
изречения… Не может быть места рифмосложению…
С ним происки, как и тени сомнения,
но позже об этом… Сокрушение о скорости,
пера мановенья или вёснам, в дальние тёпла
которым проводов нынче без счету корпения…
От сослаганий переходов до строф, взрастается
бурей нелепость абсурда, за ирреальностью
домыслы новых идей, да хоть бы и схожестью,
космогоничностью аномальны, имеют силу
и вес теперь и по сей день…
