— Где мой кот? Что с ним?
Советник ответил спокойно и доброжелательно, — По-видимому все хорошо. В комнате отдыха выполз из коробки, добрался до пакета, в которых конторские обеды носят, распотрошил и сожрал сосиску.
— Холль, странной имя, вы часто это слышите?
Советник продолжил, не обращая внимание на мой пассаж. Инициативу терять не хочет, — Признаюсь, я проверял тебя, и мой помощник опять немного перестарался. Извиняться не буду, пустые слова ничего не значат. В качестве компенсации возьми эту серебряную слезу. Она не даст тебе никаких умений, просто больше никто и никогда не сможет прочитать твою милость. Разумеется, кроме того, что ты сам позволишь. В это мире очень мало людей, кто знает о ее существовании. И еще меньше тех, кому это доступно.
— В этом мире?
— Да, я знаю, что ты чужой.
Довольно категорично сказано, снова проверка или нет?
— По долгу службы, так сказать. Моя работа находить сущности, проникающие к нам время от времени. Бывает долго сидим без работы, бывает просим помощи у коллег. Стоит потерять сознание во время некоторых атмосферных явлений, и есть шанс что вместо тебя очнется чужой.
Да, эти сущности приходится находить и быстро уничтожать. Истреблять, выкорчевывать. Потому что это не прихоть. Это необходимость, суровая и обстоятельная, как чистка зубов по утрам. С теми, кто приходит, невозможно договориться. Они всегда начинают убивать, уничтожать все, до чего могут дотянуться. Если их не остановить сразу, а дать время освоиться, жертвы могут исчисляться сотнями.
— Ай, погоди, а откуда они приходят… эти?
— Оттуда же, откуда пришел и ты, сумев сохранить разум. Из сухих миров. Из миров, пронизанных язвами Злого ветра и дырявыми, как старый сыр.
В основном сущности прорываются из нехорошего места, где все совсем печально. Не в основном, а всегда, иначе такой уверенности бы не было. Значит не будем разубеждать.
— Во как,… любопытно, — а что еще можно сказать, когда тут имперская шишка душу изливать начала.
— Тебе всего лишь любопытно? Ты чужой, и уже убивал, как минимум дважды. Без колебаний, без сомнений. Если будет необходимо — ты сделаешь это снова.
Но ты другой. За это время ты построил намного больше, чем разрушил. Всего неделя в полной изоляции — и уже что-то построил, кого-то спас, кому-то дал надежду. Они могут только разрушать, а ты другой. С ними невозможно договориться, но мы говорим.
Ну говоришь, положим, пока только ты.
— Мне неизвестно, откуда ты прибыл, не знаю зачем, по своей воле, или за тобой кто-то стоит. Не ведаю, какие у тебя цели и есть ли они вообще. Одно понимаю точно, ты не будешь сидеть сложа руки. За тебя говорят твои поступки, — хитро прищурился, — Как ты понял, не только те, которые видит око.
— Ты прикрыл меня, во время лечения кота?
Собеседник ухмыльнулся, ответил ехидно, — Только не говори, что ты был лекарем зверей. Отдыхай, договорим позже.
Исчез за дверью. Понятно, что он, можно было не спрашивать. Ушел, давить не стал, дает время освоиться, собраться с мыслями. «Я убью тебя раньше, чем к тебе прикоснется имперский инквизор», некстати вспомнилось обещание. Почему я еще жив? Не то, чтобы не радует, но этот факт и меня начинает удивлять.
Потом был птомант, мрачная старуха в черной мантии, вошла без стука, минуту подержала за руку, зыркнула исподлобья и также молча исчезла. Пульсирующая боль в руке исчезла, осталось только адское желание почесаться.
Пришла женщина, накормившая горячим бульоном из термоса. Райская жидкость опять растворялась прямо на языке, а обманутый желудок продолжал кидаться на свою темницу. Маленький термос, одно издевательство. И почему его женщина двумя руками держала?
Приперся лекарь, на этот раз не просто ощупывал. Презрительно кривил морду. Снял бинты и поддержку. Водил пальцами по руке, касался лица, боков. По ощущениям — куча мелких порезов и ушибов рассосалось. Хотелось попросить сильнее сердце укрепить, но язык не повернулся.
Все лечение за казенный счет, или выставят?
Пришел…, нет не очередной посетитель, а просто сон. Совершенно незаметно отрубился. И первый раз в этом мире сон увидел. Бестолковое мельтешение. Лица и ладони. Ходячие трупы и серые хламиды. И все это приправленное немыслимым количеством еды: печеной, вареной и жареной.
Проснулся от тянущей пустоты внутри, сглотнул голодную слюну, вытащил изо рта кусок изжеванной простыни, метра полтора влезло. Держись Боря, знаешь же, ничего тебе не светит. Попробуй переключиться на что-то полезное. Чем котики занимаются, когда делать нечего? Правильно! Подростки тем же — залипают в милость.
Основательно изучил, что же там у меня между ладонями насобиралось:
