Мне не нравится, что даже когда запах не сводит с ума, я все равно чувствительна к голосу, взгляду… К самому Малину.
Это очень плохо.
— Малая, отвечай, — спокойно напомнил Макс, не давая закопаться в себе.
Почему я не сказала сразу…
— Это было спонтанное и верное решение.
Малин подтянул подушку, сел, раздражая слабым отпечатком скепсиса.
— Вспомни свою реакцию. Ты явно не хотел услышать: "Да, я твоя истинная". Мой ответ тебя устроил, а потом ты начал все портить: догадался про крем, поддался инстинктам, и как итог вот! — я всплеснула руками.
— Умело подвела ответ к обвинению.
— Разве не так? Ты вообще хотел истинности? Неважно с кем. Просто. Хотел?
— Не задумывался.
Обронила ироничный смешок.
— Неужели? За всю жизнь — ни разу? Или не хочешь признаться, что представлял на этом месте столичную, и никогда не думал, что может оказаться приезжая?
Макс раздраженно цокнул.
— Я не услышал ни одного аргумента против, кроме того, что я столичный, а ты приезжая. Это все причины или у тебя завалялось что-то еще?
— Это достаточный аргумент! Мы разные. Меня тошнит от вашего мнимого превосходства, а вы считаете нас рабами.
— Ты предлагаешь мне отвечать за всех столичных или винишь меня во всех своих проблемах? Тонкая грань, я не улавливаю.
— У меня станет на одну проблему меньше, когда ты исчезнешь из моей жизни.
Малин шумно выдохнул, раздувая ноздри. Бледно-желтые глаза пригвоздили к полу.
— Прекрасно, — он положил локоть на согнутое колено. — Считай, меня нет. Что изменится?
Что, что…
Так сразу и не скажешь.
Перевела взгляд на потолок, заставляя воображение работать. Хорошая должна получиться картина, надо только представить.
— Я перестану бесконтрольно возбуждаться, сходить с ума от твоего запаха… Мое тело будет принадлежать мне, а не истинности… У меня будет свобода выбора.
Это тоже очень важно.
— Ты сейчас сходишь с ума от моего запаха?
Вздрогнула от хрипа в низком голосе. Макс смотрел в упор. Поймал мой взгляд и не позволил отвести.
— Нет.
Легкая, невесомая истома ласкает живот, как порхающая бабочка, а не птеродактиль, норовящий уничтожить.
— Контролируешь себя?
— Да. К чему ты…
— Я здесь — с тобой все в порядке, меня нет — с тобой тоже все в порядке. Что изменится?
— Никто не будет задавать мне идиотских вопросов.
Малин на мой хмурый вид лишь усмехнулся.
— Идиотские, потому что не знаешь, что ответить?
— Я отвечаю, но ты не слышишь. Мне надоел этот разговор, я хочу спать.
Буду про Тима пытать Дрейка. Поупрямится и все равно сдастся, я добьюсь своего. Получу всю интересующую информацию и найду брата. Малин мне для этого не нужен.
Под пристальным взглядом обогнула кровать, достала пижаму. Переодеваться перед Максом не хочется, в ванную идти лениво.
Выключила торшер. Комната погрузилась в полумрак. Незакрытое окно дало возможность видеть силуэты.
Стянула кофту, чувствуя тяжелый взгляд. Надела майку, сняла штаны. Сунула ноги в шорты. Резинка за секунду оказалась на талии, а я с коротким вскриком полетела на постель.
— Малин, — прошипела в капкане рук, — какого черта?!
Он бесцеремонно притянул спиной к себе и зафиксировал, минимизируя шансы выбраться.
Сердце с истошным воплем билось о грудную клетку, порождая панику. Дыхание ускорилось, иссушая губы.
— Я тебя слышу, но я не обязан с тобой соглашаться.
Ухо горело. Ладони неторопливо перемещались по телу, оставляя после себя ожоги.
— Ты делаешь выводы из своих убеждений.
Клыки царапнули шею. Пальцы на ногах непроизвольно поджались, а веки опустились.
Почему это так приятно?
Едва не выпалила: "Укуси!"
Проклятье…
— Да, я не в восторге, что ты не столичная. Мне это не нравится, но я хочу тебя узнать.
Уставилась перед собой. Тень одной лысой ветки качалась на стене, а я будто висела на этом дереве.
Странные ощущения. От признания в том, что я знала и без слов. От будоражащего заявления. Почему-то волнующего.
— Ты можешь выиграть и уехать, — произнес Малин в затылок. — Я тебя точно силой удерживать не стану.
— До финала целый семестр.
— Достаточно времени, чтобы девять раз возненавидеть и десять раз влюбиться.
Усмешка пошевелила волосы на макушке.
Десять раз? Я бы не рассчитывала даже на один.
— Пусти, я не смогу так уснуть.
Облизнула губы, сглотнула сухость во рту… Наслала десять проклятий на одну персону.
Макс обнял крепче, и в то же время бережно, а я ведь живой человек. С гормонами и прочей химией.
— Уверена?
Нет. Нет. И нет. Только это ничего не значит.
Заворочалась, отвоевывая возможность перевернуться на другой бок, лицом к Малину.
Он не убрал руку. Ладонь застыла на спине под топом.
Когда успел незаметно под него пробраться?
Бледно-желтые глаза неотрывно изучали мои. В полумраке комнаты более темные точки на желтых радужках выглядели глубокими кратерами. Неизвестно, что там: пустота или есть дно? Насколько глубоко, если прыгнуть? Или, может, в этих кратерах, как в клетках, сидят чудовища?
— Я привыкла спать одна.
Малин водил пальцами вдоль позвоночника, не отводя взгляда.
— И как ощущения?
— Отличные. Никто не мешает, я властвую на постели. Кайф.
Макс усмехнулся.
— Я не об этом.
Нахмурилась, прокручивая последние реплики. Что я упустила?
