Старший из офицеров Барбариго немедленно выступил вперёд, заслонив собой проведитора флота, и вытащил пистолет. Венецианцы схватились за шпаги. Барбариго, не понимающий, что происходит, тоже обнажил рапиру, но телохранители сразу же оттёрли его назад, себе за спины.
— Что, неужели благородные господа станут разговаривать семеро на одного? — насмешливо спросил Вибора.
Пальцы его левой руки постоянно находились в движении, поигрывая серебряным пиастром.
— Что происходит, Чезаре? — спросил Барбариго.
— Повздорили в таверне, — процедил офицер, доставший пистолет.
Он откинул крышку полки с порохом и нервно поглаживал спусковой крючок. Диего обвёл взглядом венецианцев, не обращая внимания на дуло у самого своего лица.
"Случайно", — вспомнил он слова Гассана-эфенди, — "Барбариго должен погибнуть случайно. У Генуи нет ни малейшей причины убирать его. Все должны поверить, что целью был не он, иначе сразу же примутся искать османский след. И тогда всё дело провалено. Лига сплотится".
Диего ощутил себя скованным по рукам и ногам. Он видел, что может добраться до старика, раскидав венецианцев в три прыжка, но первым делом требовалось сыграть спектакль. Актёром Вибора никогда не был.
"Всех убивать нельзя. Должны остаться в живых свидетели ссоры, которые подтвердят, что это именно ссора из-за обвинения в жульничестве при игре".
Тусклый свет единственного фонаря не позволял как следует разглядеть лица. Диего не находил среди венецианцев тех, кто был в таверне. Кроме одного. И этот один, судя по всему — самый искусный и опытный боец. Виборе требовался всего один взгляд на то, как человек движется, чтобы оценить его способности.
Чезаре придётся оставить в живых. Скверно. Если его не убить первым, он сумеет натворить дел… Венецианец не знает, что он под прицелом арбалетов, но начать следует не стрелкам, а Виборе. Начать и указать, кого нельзя трогать.
"Ну, с Богом…"
Диего щёлкнул пальцами, отправив монету в полёт прямо в лицо Чезаре. Тот вздрогнул и нажал на спуск, но в те мгновения, что потребовались колесу для высекания искр и воспламенения пороха, Диего убрался с линии огня и сделал длинный выпад в ноги венецианцу. Тот не успел среагировать и его правый белоснежный чулок окрасился кровью. Вибора, как ласка, прыгающая на мышь, подлетел к ошеломлённому венецианцу, и сбил его с ног ударом массивной гарды в лицо. Тот даже не успел обнажить рапиру.
