В этот день все шло хорошо, полеты проводились строго по плану, летчики переходили звук. То в одной зоне, то в другой происходили «хлопки». Командир дивизии полковник Диканов отсутствовал на полетах, на КДП находился я. Дежурный по аэродрому докладывает мне:
– Товарищ полковник! Звонили из проходной, подъехали две легковые машины, просят пропустить на аэродром.
Не задумываясь, я ответил:
– Запретить!
Во время полетов мы в целях безопасности машины на аэродром не пускали вообще, а тут появляются посторонние машины, причем при освоении новой техники. Через 3–5 минут опять докладывают:
– Приехали городские власти из Владивостока, просят проехать к командованию дивизии.
– Пропустите, только лично встретьте у шлагбаума и сопроводите сюда, на КДП, – сказал я дежурному.
Машины подъехали. Вышли трое солидных мужчин и в сопровождении дежурного поднялись наверх.
– Кто здесь старший авиационный начальник?
– Я, полковник Чалбаш.
– Будем знакомы, секретарь горкома партии, председатель горисполкома, инструктор военного отдела при горкоме партии.
Первого секретаря горкома партии я знал в лицо, т.к. видел его раньше дважды на партактивах во Владивостоке. После знакомства произошел такой разговор:
– Как летаете, как нравится новая техника?
– Техника отличная, то, что надо для выполнения задач по охране границ на нашем участке, – ответил я.
– Сложная машина?
– Машина серьезная. Летчику теперь надо многое знать, иначе не удастся успешно ее эксплуатировать.
После обмена мнениями об освоении новой техники приезжие начали задавать мне конкретные вопросы по данному летному дню:
– Скажите, товарищ полковник, сегодня ничего не случилось у летчиков в воздухе?
– Да нет, никаких докладов не было, все идет по плану.
– А нет ли сегодня у вас стрельб? Не упало ли из самолета что-либо на землю?
– Стрельб нет, ничего не могло упасть. Товарищ Распопов! Сколько в воздухе самолетов? Проверьте связь со всеми! – обратился я к руководителю полетов командиру гвардейского полка – подполковнику Распопову.
– В воздухе шесть самолетов, связь с ними проверена, – доложил Распопов.
– Что-то случилось? – спросил я наших гостей с некоторой тревогой, догадываясь, что неспроста они задают такие вопросы.
– Мы приехали сюда, во-первых, познакомиться, как вы работаете. Во-вторых, убедиться, что у вас все летчики живы и здоровы, самолеты целы, и, в-третьих, удостовериться, правильно ли наше предположение о причине случившегося сегодня. В такое-то время… после прохода вашего самолета над городом все витринные стекла ГУМа разлетелись. Все, кто находился в это время в магазине и рядом, подняли панику, считая, что вражеский самолет бомбит город. Осколками стекол легко ранены два покупателя и один продавец. Самолет скрылся, уходя с набором высоты, по показаниям очевидцев.
– Все ясно, товарищ первый секретарь горкома. Самолет прошел звуковую скорость на низкой высоте. Сейчас мы этого летчика найдем, и он будет строго наказан за нарушение условий полета.
– Значит, это все же была звуковая волна, правильно мы предполагали?
– Абсолютно правильно. Переход скорости звука самолетом произошел точно над универмагом на неположенной высоте, случай будет немедленно разобран со всем летным составом, а виновник строго наказан, – ответил я.
– Ничего, ничего, стекла поставят новые, а пострадавшие, узнав, в чем дело, в обиде на летчика не будут.
Летчика сильно не ругайте за это, ясно, это он это сделал не умышленно.
Наши гости побыли еще немного, посмотрели, как летают летчики, распрощались и уехали. Проводив гостей, не прекращая полеты, я занялся изучением и выявлением виновника данного происшествия. В указанное время по хронометражу в воздухе находились и проходили звук пять летчиков. Выписав их фамилии, вызывая по одному, стал выяснять, кто из них? Пока никто не признается. Двух летчиков пришлось вторично опросить. Еще одного отпустил. Остался один, и мое предчувствие, что это он, оправдалось. Это был инспектор по технике пилотирования дивизии майор Алексей Шерстюк. Он долго упирался, отрицал, но бесполезно.
– Алеша! Признайся по-честному, ты проходил звук на низкой высоте?
– Нет, товарищ командир, не я.
– Алеша! Если бы я сам не был летчиком, если бы сам не раз проходил звук и если бы я плохо тебя знал как летчика, ты бы смог меня провести. Теперь прошу тебя, ответь мне как летчик летчику: какая была высота?
Алексей Шерстюк молча думал и, наконец, признался:
– 5000 было, товарищ командир.
– Лешенька, точнее! Ты сам знаешь, что с 5000 метров звуковая волна не сможет разрушить стекла в палец толщиной.
– Какие стекла?
– Как какие? Ты же прошел звук над Владивостоком?
– Точно над городом.
– Так вот, после твоего прохода полопались витринные стекла в ГУМе.
– Не может быть!
– Ты считаешь, что сюда специально приехали и наговорили неправду первый секретарь горкома партии и председатель горисполкома?
Мой Шерстюк смутился, начал волноваться, пока я его не успокоил:
– Ладно-ладно, успокойся. Предъявлять тебе возмещение ущерба никто не собирается. Давай будем откровенно говорить, какая была высота?
Алеша молчит.
