При всем этом также имеет огромное значение опыт в летной работе. У некоторых летчиков, особенно малоопытных, просто не хватает объема внимания охватить сразу многочисленные элементы полета. Некоторые летчики чувствуют себя в полете скованно, напряженно. Естественно, у этой категории летчиков не хватает внимания охватить все необходимое. Тем более при полетах на современном истребителе. Если раньше наш истребитель летал со скоростью 450–550 км/час, теперь сверхзвуковая скорость. Раньше в кабине истребителя было всего несколько приборов и рычагов – теперь многочисленные приборы, сложнейшие автоматы и агрегаты, пульты управления. Поэтому, пока летчик овладеет полностью своим самолетом, проходит длительное время. Со временем летчик становится более опытным, и он уже начинает овладевать другими необходимыми в полете элементами. Несмотря на то что в настоящее время очень многое изменилось в тактике действия истребительной авиации в результате резкого роста технического совершенства самолетов-истребителей, вопрос осмотрительности с повестки дня не снимается и не снимется еще долгое время. В современных условиях достаточно технических средств и «умных» приборов, агрегатов на самолетах, обеспечивающих быстрое и своевременное обнаружение противника с полным его поражением. Но все же визуальный поиск, наблюдение за противником не исключается. Другое дело, что совершенно изменились условия поиска и осмотрительности. Поэтому, на данном этапе, разработаны и обоснованы новые методы поиска, наблюдение за целью с учетом летно-тактических и технических особенностей современных сверхзвуковых самолетов.
Смотреть, видеть и реагировать в настоящее время в десятки раз стало сложнее. Ввиду исключительно высоких скоростей и высот полета, летчик очень ограничен во времени для принятия решения в воздухе. Но как бы ни сложно было, летчик-истребитель обязан систематически тренироваться, отрабатывать навыки для своевременного обнаружения цели в воздухе. Это необходимо для решения трех задач.
На случай войны: во-первых, первым обнаружить противника и уничтожить его; во-вторых, обеспечить себя от внезапности со стороны противника; в-третьих, в мирное время исключить возможность столкновения в воздухе, тем самым обеспечить безопасность свою и жизни своих товарищей. Не секрет, что именно из-за плохой осмотрительности многие прекрасные летные кадры поплатились своей жизнью. Особенно это было характерным в первый период войны, когда мы еще не имели боевого опыта.
На протяжении почти трех месяцев войны наш полк в воздушных боях не потерял ни одного летчика, хотя предпосылки к этому у нас были неоднократно. Пока все обходилось благополучно. Мы всемерно старались не дать застать себя врасплох, стремились лучше смотреть, видеть и наносить врагу удар за ударом, но все же недосмотрели, допустили самоуспокоенность и за это поплатились. За короткое время мы потеряли сразу двух своих боевых товарищей.
В воздушном бою с численно превосходящими силами врага – Ме-110, при прикрытии своих войск, погиб мой напарник г. Кочегаров, был убит в воздухе стрелком Ме-110. Кочегаров вместе с самолетом упал в лес. Две пули попали в шею и вышли в затылок. Об этом рассказал на второй день И.И. Гонченков, слетав на место падения на самолете По-2. Буквально через несколько дней погиб Саша Губернаторов. Эта потеря ничем не оправданная, она произошла исключительно из-за халатности и отсутствия всякой осмотрительности, потери бдительности. Если Кочегаров погиб в открытом воздушном бою, при атаке самолета противника, то к Губернаторову просто подошел враг сзади, расстрелял и ушел.
Саша Губернаторов был смелым, мужественным летчиком, прекрасно воевал, приобрел уже достаточный боевой опыт. Веселый, жизнерадостный, общительный товарищ. Он стремился не пропускать ни одного боевого вылета, всегда был активным воздушным бойцом. На его счету было два сбитых самолета в групповом бою.
Однажды в воздушном бою он получил серьезное ранение в плечо, пуля прошла навылет, сумел в тяжелом состоянии посадить самолет на аэродром. После выздоровления опять стал летать и воевать с прежней энергией. И вот на этот раз, почти над своим аэродромом, на глазах товарищей – погиб. Вот как это произошло.
Я находился в это время на стоянке, где техники заделывали пробоины моего самолета. Прибежал механик, взволнованный, и, обращаясь ко всем, спрашивает:
– Вы не видели, только что упал самолет недалеко от аэродрома. Кажется, наш?
Я спрашиваю его:
– Откуда вы знаете, что наш упал? Вы сами видели?
– Сам видел, сначала слышал стрельбу в воздухе, затем видел, как фашист остроносый резко развернулся и ушел вверх, а наш упал.
Посмотрев в том направлении и увидев два наших И-16, кружащих низко, я понял, что случилась беда, третьего И-16 в воздухе не видно. Побежал на КП, откуда уже отъезжала машина с командиром полка и врачом. Собрались летчики, гадают – кто упал? Техники беспокоятся – чей не вернулся?
