Если бы все перипетии этого воздушного боя заснять на кинопленку, после проанализировать его было бы нелегко, т.к. мы не просто отбивались от истребителей противника, а прежде всего защищали своих штурмовиков. Бой продолжался по всему маршруту, даже над нашей территорией, а я, признаться, и не заметил, когда мы пересекли линию фронта. Видно, здорово мы насолили немцам, если они на этот раз действовали столь настойчиво и храбро.
Спасибо нашим зенитчикам: помогли, наконец, отшить «мессеров». Лишь теперь я смог перевести дыхание. Сосчитал свои «илы» – в наличии все шесть и в воздухе пока что держатся. Мельник-Королюк тоже вроде бы жив и здоров, докладывает, что все в порядке. А вот где мы находимся – неведомо, не успел сориентироваться. Спрашиваю у ведущего «илов»:
– Куда следуем? У нас горючее на исходе.
– Через пять минут будем садиться. Дотянете?
– Дотянем.
Сели все благополучно. И лишь здесь, на аэродроме под Сухиничами, мы наконец познакомились с теми, кого так самоотверженно защищали. Громадного роста майор, ведущий шестерки штурмовиков, подошел ко мне, пожал мощной ручищей мою руку, пробасил добродушно:
– Что же ты прибеднялся, капитан; мол, нас только пара! Да я с такой парой готов летать всегда!
Мы с Мельником-Королюком посмущались для приличия и, в свою очередь, начали расхваливать действия дружной шестерки. Да чего уж там говорить, приятно было и нам, и им: на фотопленке зафиксировано более десятка пораженных штурмовиками целей, а плюс к тому два сбитых нами Ме-109. Но, признаться, когда начали осматривать свои Ла-5, жутковато стало: на моем 37 пробоин, у Мельника-Королюка – 42. Наши изрешеченные самолеты клеили и латали до позднего вечера. Домой мы прилетели только на следующий день утром. Недоумеваем: почему это к нам все лезут с объятиями да поцелуями, неужто наша слава столь громка? Ах, вот в чем дело, оказывается, наши гостеприимные хозяева аэродрома Сухиничи, пообещав сообщить командованию нашего полка о нашей задержке из-за ремонта самолетов, забыли это сделать, и нас уже сочли погибшими.
Да простится им эта забывчивость – на радостях бывает всякое. Кстати, после этого вылета мои грешки были списаны, даже взыскания не дали, хотя командир полка отчитал меня сполна – и правильно сделал.
Точно не помню, но, кажется, это было в июне 1943 года. Прошел слух о том, что к нам в полк прибывает англо-американская военная делегация. Это сообщение пришло накануне их приезда. Срочно были освобождены несколько комнат в доме, где располагался офицерский состав полка, достали и привезли никелированные кровати, ковры и ковровые дорожки. Летный состав был проинструктирован, как себя вести, как и о чем разговаривать с делегацией, если понадобится. Что уж говорить, нам было очень интересно посмотреть на представителей наших союзников, которые вот уже несколько раз обманывают и еще не думают открывать обещанный второй фронт на Западе. На следующий день, в точно назначенное время делегация прибыла в наш полк. Она состояла из двух генералов, двух полковников, подполковника и майора. Все они были из бронетанковых войск и авиации. Возглавлял делегацию генерал бронетанковых войск, американец. Цель приезда делегации была такова: посмотреть, как воюют с немецкими фашистами летчики-истребители Советской армии.
Посмотрели они наше житье-бытье, побывали в штабе полка и должны были вот-вот прибыть на аэродром. Наш полк в этот день, как обычно, выполнял боевую задачу. С утра сделали по одному боевому вылету, готовились к очередному. Вызывает к себе на КП командир полка нас, троих командиров эскадрилий, и говорит:
– На задание пойдете вы втроем и один из ваших замов. Кого возьмете, решите сами.
Николай Боровской попытался возразить: мол, «по плану мы должны вылетать своими звеньями по эскадрильям».
– Я же вам ясно сказал, пойдете на очередное задание именно вы – командиры эскадрилий. Вы что, пришли сюда спорить со мной?
– Мы не спорим, товарищ командир, но мы же готовили штатные звенья, – говорю Леону Ивановичу.
– Ничего-ничего, сегодня так надо. Да, вот еще что: перед вылетом обязательно снимите с погон звездочки и оставьте только по одной.
– Значит, вы нас в рядовые? – говорим, сообразив, в чем дело.
– До вечера походите в рядовых, ничего с вами не сделается, – смеется командир.
– Все ясно, Леон Иванович, когда вылет? – спрашиваем.
– Пока готовность номер 2. Находитесь у самолетов. По возвращении из задания над аэродромом покажите нашим гостям, как выполняют высший пилотаж на истребителе русские «рядовые» летчики, понятно?
– Отлично вас поняли, товарищ командир, – отвечаем, довольные таким заданием.
– Насчет осторожности я ничего не говорю, покажите, на что способен русский истребитель, но сделайте это культурно и грамотно. По вас они будут судить о силе и способностях нашей истребительной авиации. Иначе говоря, вам выпала честь побыть в роли дипломатов в воздухе сегодня, – сказал командир полка и отпустил нас.
