Эрик наконец оказался рядом. Схватив Джейну за руку, он рывком вытащил её из клещей упавшего солдата и с силой оттолкнул в сторону. Ивварец пытался что-то сказать, хрипя и подняв вверх ладони, но не успел: Эрик, долго не раздумывая, всадил меч ему в грудь.
Отбросив заляпанный кровью и изрезанный серый плащ, Эрик позвал Джейну за собой. Туда, откуда они недавно пришли. Пока везло, вокруг всё затихло. Похоже, любопытствующие, если и были, то попрятались по домам от греха подальше.
Эрик лихорадочно искал убежище. С такими кровавыми следами спрятаться будет непросто, надо уйти дальше. Пришлось как следует попетлять по улицам и уйти совсем в другую сторону. Спустя, наверное, час за крайними домами уже виднелись только горы. Город отсюда казался зажатым между полукруглой горной грядой и морем, которое плескалось где-то очень далеко внизу.
Эрик остановился, заметив на краю самой запущенной улицы в глубине растущих густых деревьев заброшенную лачугу. Одна стена была покрыта сажей и сильно перекошена, а окна и чердак заколочены крест-накрест. То, что надо!
Ещё несколько обходных манёвров, и они беспрепятственно пробрались к зарослям. Осторожно обойдя с дальней стороны и стараясь не оставлять следов, Эрик проник к дому. Отодрал одну из досок и помог Джейне забраться внутрь, залез сам и вернул доску на место.
Джейна без сил рухнула на пыльный, покрытый опилками и обломками вещей пол. Вид у неё был неважный: пятна крови, грязь и убийственный взгляд. М-да, может, не стоило тащить её с собой и разрушать весь такой уютный мирок светлой веры в Покровителя и добрых людей? Однако рано или поздно приходится принимать правду.
Эрик подошёл к окну напротив и прислонился к щелям, разглядывая улицу.
— Того солдата ты мог не убивать. Он знал наш язык и хотел что-то сказать, — произнесла Джейна за спиной.
— После твоего удара он все равно был не жилец, — медленно проговорил он, оборачиваясь. — Так что это убийство на твоей совести, Джейна.
И эта новость заставила её отшатнуться, а потом закрыть лицо. Словно он вколотил последний гвоздь в крышку гроба её старого мира.
— Нет, нет!.. Я же не…
Эрик подошёл и опустился рядом.
— Ты выбрала сторону, на которой сражаешься, Джейни. Теперь ты — маг, а Серые — твои враги, с этим ничего не поделать, подруга. Привыкай.
— Я не хотела такой жизни! Не хотела, чтобы всё было так, я даже не знала…
Он притянул её за плечи и успокаивающе произнёс:
— Тише, спокойно. Всё будет хорошо. — Джейна ткнулась ему в плечо, но слёз и истерики не было. Она просто молчала, сжимая его локоть, и едва заметно дрожала. А заметив кровь на ладони, попыталась тут же спрятать руку и испачкала его рубаху. — Ну вот, спасибо, а она, между прочим, светлая и была почти не драная. — Эрик хмыкнул. — Всё будет нормально. Мы всё ещё живы, в безопасности и на свободе, ну?
Джейна беззвучно закивала, уткнувшись в его плечо. Эрик растрепал её макушку, а потом замер и стал смотреть, как медленно тускнеет дневной свет, пробивавшийся из щели между обгорелыми досками. На улице стихли звуки, всё плавно окутывала вязкая тишина.
Скоро вечер и ночь. И снова — привычная борьба против всего мира. Разве что он теперь не совсем один, но поможет ли это выжить? Взлохмаченные волосы Джейны защекотали шею, Эрик резко сдул прядь и беззвучно усмехнулся. Лучше не думать об этом. Мир никогда не был к нему добр… но Эрик ещё готов показать ему свой оскал.
Не хотелось ничего.
Всё окутывал мягкий удушающий туман беспамятства. Не было прошлого и настоящего, не было будущего, только бесконечное
— Вернись! Алекс, вернись, йа… я прошу тебя, — разорвалось где-то рядом со знакомым до боли акцентом.
Но на пронзительный зов мелодичного, чарующего голоса вернулся не он, а только проклятое ощущение головной боли и раздираемого на части скованного тела. Чьи-то пальцы коснулись лица, ощупали его, тронули запертые в кандалы руки.
— Вып-пей.
Пересохших губ коснулись края кружки, доверху переполненной водой. Но Алекс только мотнул головой, выбив кружку из женских рук и дёрнулся в оковах, намертво приделанных к стене.
Распахнул глаза и наконец увидел Талиру. На нежных румяных щеках мерцали пролитые капли, стекали по шее, расплывались пятнами на платье. Алекс поднял лицо и оскалился — вздрогнули её губы, затрепетали испуганно ресницы, а в зелёных глазах, как бы она ни храбрилась, промелькнул настоящий, непритворный страх. «Предавшая», — вырвалось хриплым шёпотом на даори. От мёртвого, запретного языка императрица отшатнулась.
Алекс глухо засмеялся. Пусть запомнит его таким. Страшным, безумным колдуном. Такого она хотела пробудить?!
Но в следующий миг видение исчезло, будто и не было. Ни голоса, ни Талиры, ни воды.
Безумие.
— Давай ещё разок, — крикнул кто-то, снова разорвав глухой мрак.
