Нет, немного не так, дед утверждал: не услышать — увидеть, увижу его — обрету гармонию и найду утраченный рай, что в свою очередь, поможет вернуться домой.
Не факт. По-моему — эти вещи между собой не связаны — абсолютно. С другой стороны, кроме предложенного других вариантов не наблюдаю, вывод: надобно тренироваться, на безрыбье не так раскорячишься…"
Сосредоточившись на топоре и впитывая энергию, я попытался унять свой внутренний гомон. Хватило меня секунд на пятнадцать — не больше, при внешней элементарности действие это оказалось весьма трудоёмким — почти нереальным.
За такими вот рассуждениями я не заметил, как куча чурбаков внезапно закончилась: "До ужина час ещё точно, Прохор только печь затопил. Пожалуй, передохну. Хотя, вроде, и не устал".
Привалившись к стене сараюшки, прикрыл веки, слов в голове не осталось, лишь картинка — топор не прекращал работать и тут: "Стоп, дед говорил: надо кино это выключить…вопрос только как?"
Спустя пару минут, не отыскав ответа, открыл глаза, мотнул головой, глянул в глубокую синь вечернего неба, зацепился взглядом за напоминающее медвежью голову совсем маленькое, низко парящее облако:
"А что, если с ним — так же как давеча со свечой? Надо попробовать…"
Под непрерывным напором представляемой силы, исходящим из лба, облако стало светлеть и наконец растворилось.
"Совпадение? Давай-ка ещё".
Так в течение получаса я уничтожил пяток маленьких и пару побольше.
На ужин мне в этот вечер досталась тарелка ароматной гречневой каши с молоком и сметаной. Объеденье — мясо уже как-то поднадоело.
— Ты, смотрю, делаешь успехи, — лишь Аникей вышел из горницы заметил старик. — Этак и меня скоро догонишь.
Я обрадованный похвальбой улыбнулся. Прохор, насупившись, тут же тему сменил:
— Точка на лбу, что я показал, необходима лишь на первом этапе, дабы прочувствовать силу и уяснить, как с нею работать. Использовать её постоянно не надо, наоборот: энергию лучше впитывать всей поверхностью кожи, а отдавать через кончики пальцев…
Я кивком дал понять, что всё понял, он задал вопрос:
— Ответь-ка, дружок, где ты её копишь?
— В сердце. Пробовал в разных местах: в голове — тесновато, в животе — дискомфортно, в груди — оказалось самое то.
— Ты меня удивляешь. Лучше чем сердце места для силы не отыскать, да и с облаками у тебя здорово вышло.
— Просто попробовал — само получилось.
На этом прелюдии кончились и новоиспечённый наставник, чуть помолчав, приступил к обучению:
— Ну, коли так, то с первым уроком ты справился. Почти то же самое можно делать и с тварями: насекомыми, зверями да птицами, однако чем сложней организм, тем трудней его подчинить — вложить в него свою волю.
Тут принципы те же, только вначале представь без помощи слов, в форме картинок, некое действие и посредством силового потока передай всё это муравью.
Старик встал, достал с полки тарелку, в которой находилась капелька мёда и шебуршились несколько насекомых:
— Сначала увидь их, как ты видел свечу. Затем представь — один из них замирает, падает и лежит. Потом посредством потока энергии отправь полученный образ, как бы наложи оный на насекомого. Дерзай!
Я слегка озадачился, дед же, похлопав меня по плечу, удалился.
Около часа ничего не получалось, муравьи, постоянно отвлекая, на месте не сидели. И лишь когда я начал следить только за одним, его образ раздвоился, подёрнулся дымкой и, собравшись воедино, окутался тёмно-сиреневым туманом. Но как я ни старался, волшебную картинку поймать не удавалось: "Видимо, так и должно быть".
Ещё довольно продолжительное время я потратил на создание чёткого образа насекомого и его поведения, мысли активно мешали. Только после того, как я стал интенсивней качать энергию, красочней рисуя её поток, наконец-то мне удалось и это. Видимо ци, также помогает сосредоточиться. Муравей в моём сознании бегал туда-сюда, замирал, падал, вставал и снова бегал. Полчаса ушло на соединение этой проекции с моим "сиреневым" другом, мысленно её, захватив, на каждом выдохе я представлял, как изображение переносится воображаемой энергией из моей головы к муравью и на него накладывается.
Наконец-то свершилось: он замер, подумал — что за херня со мной происходит — и завалился на бок. Поражённый увиденным, я матюгнулся, наваждение пропало, сиреневый туман вокруг муравья исчез, но он продолжал лежать, а его сородичи шебуршились, как ни в чём небывало.
"Наверно издох. Я грозный убийца муравьёв!" — только пришла мне такая мысль, эта скотина встал и присоединился к своим товарищам, но лежал он — минут пять.
"А если сконцентрироваться на всех сразу? Интересно, получится ли? Дед, правда, говорил только об одном, но всё же — попробовать стоит. Ежели выйдет — то и с комарами такой фокус прокатит, а это уже будет круто…" — получилось только под утро.
— Вставай, людям пора завтракать, — услышал я далёкий голос и почувствовал тормошение. Очнулся. Спал прямо на столе, видимо, вырубило резко, поскольку, после того, как упал последний муравей — ничего не помню.
