Надо заметить, размерчик спального мешка соответствовал икс-икс-элю и доверху был зашит лишь один его край, другой же — только на половину — дабы при внезапной побудке иметь место для манёвра.
Утром из грёз меня вырвал моросящий дождик. Вылезая, я потревожил волка, аккуратно через него перелез и, прикрыв овчиной белого засоню, пошёл к ручью — умываться. Там уже находилась вся честная компания. Свинцовые облака, постепенно унося с собой промозглую сырость, медленно проплывали по небосводу, робкие лучи просыпающегося светила гнали их словно стадо баранов на запад — день обещал быть погожим.
— Ну как? Сны не беспокоят? — будто читая мысли, задал вопрос сердобольный старик.
— Нет, всё нормально, — солгал я ему — не хотелось обсуждать при друзьях мои грёзы, они вчера и так изрядно наслушались, от любопытства едва ли не лопнули.
А рассказать имелось что. Сверкающего смерча, в этот раз не было, видимо, он появляется только тогда, когда я переношусь в свой мир во время бодрствования.
Снилась мне — всё та же палата, ночь, дежурный свет и моргание лампочек медицинских приборов. Сильно напоминающий Прохора Алексеевича дед — примостившись на кресле — дремал, я, всё так же лежал без сознания.
Неожиданно пискнувший прибор — привлёк внимание. Веки больного — то есть меня, дёрнулись да распахнулись. Старик вскочил и оказался у койки:
— Ты меня слышишь? — задал он вопрос, вышедшему из комы человеку. Именно человеку, поскольку, я уже больше не отождествлял себя с телом, как будто это вовсе и не моё, а кого-то другого.
Моргнувший мужчина дал понять, что слышит. Дед отключил пищащий агрегат и повисла тягучая тишина. Взгляд пришедшего в себя остановился на том месте, где я сейчас находился, похоже, что он меня видел.
— Если ты можешь встать, то нам лучше отсюда побыстрее убраться, здесь не безопасно, — продолжил вещать ему дед.
— Да, я смогу, — проговорил тот моим голосом и вынул из вены катетер капельницы.
— Спасибо тебе, добрый человек, — обращаясь в мою сторону хрипло промолвил он, — Не переживай — я сохраню твоё тело. А придёт время, заново его займёшь, не печалься — делай, что должен…
На этих словах я проснулся.
— Такой вот сон, — закончив повествование, пристально посмотрел в глаза едущему рядом Прохору, Аника с Халом о чём-то болтая несколько подотстали… — Так что там… — продолжил я мысль, мотнув головой, — В моё тело вселился некто посторонний и, думаю, ты сможешь объяснить, как такое возможно?..
— Понял, кто занял пустую оболочку твоего организма? — задал вопрос размышляющий дед.
— Догадываюсь, но всё-таки просвети — хотелось бы сравнить наши мнения.
— Думаю, это тобой освобождённая навка — Валькирия… не переживай — ничего плохого из-за того не случится, скорей наоборот — данное обстоятельство поможет избежать фатальных неприятностей.
— А что скажешь по поводу дедушки, из моих снов? — в очередной раз я озвучил условие всё ещё не решённой задачки.
— Могу только предположить, — после минутной паузы, наконец проборматал собеседник, — Вероятно, я-таки дожил до вашего времени и взял тебя, так сказать, на поруки. Определить освободившуюся душу в пустующее тело — дело не хитрое, тут главное выйти на контакт и указать дорогу.
— Что же ты, старый, не предотвратил всё это? — тяжело вздохнув, имея в виду перемещение во времени, поинтересовался я, — Ведь мог же…
На мою кручинушку дед хмыкнув, ответил:
— Сложно судить, наверное, просто не решился столь грубо вмешаться в канву истории, поскольку, последствия, вполне могли стать намного трагичнее…
— Да… куда уж трагичнее… — посетовав, я сменил тему, — Как устроен потусторонний мир, где, до недавнего времени, пребывала эта самая навка?
— Она пребывала не в потустороннем, а в нашем мире, и от осознания неправильности да никчёмности прожитой жизни испытывала невыразимые муки. Душа после гибели организма, постигает всё свершённое ей при земном существовании, причём, в истинном свете. Сам посуди — узнать, что большую часть нахождения в теле ты поклонялся растению-паразиту и сознательно пошёл на смерть лишь ради его спасения — это, согласись, перебор.
— Так, ты говорил, что я освободил её душу, и мне казалось, что та где-то бродит, как же тебе удалось её разыскать?
— Не так… — Валентина перестала блуждать, однако обряд не позволил душе покинуть мёртвое тело — там она и покоилась — в небытие. В больнице тебе, по всей видимости, угрожала серьёзная опасность. Я, зная про навку, разбудил её и указал на свободную оболочку — дал тебе шанс на сохранение жизни, а ей — на более благоприятное посмертие. Впрочем, не знаю — это лишь моё предположение…
— Постой, а если когда придёт время — она не захочет покинуть тело? — с долей тревоги, прервал я собеседника.
