В разговор как-то нехотя наконец-то влез Хал, мне показалось, что тот просто боялся узнать будущее, однако интерес к судьбе татарского народа и лично себя, перевесил в нём страх и он по обоим сим пунктам меня озадачил. По второму вопросу пришлось обломить, ну не историк я и такие тонкости о династиях Казанских правителей мне не известны, а вот, новость о том, что Татарстан станет составной частью Российской империи и, в принципе, с окружающими его народами будет жить дружно, Хала обрадовала. На краткую историю Руси от времён Иоанна Грозного до наших дней, он лишь хмуро кивал, наверно тяжело узнавать через какие невзгоды пришлось пройти людям… одни мировые войны — чего стоят, а ведь были и смутные времена, и революции. Поспать удалось лишь пару часов.
Ох и намучились мы с неповоротливым драккаром. Хоть корабль картечью был изрядно попорчен, однако не критично, поэтому мы и не стали бросать неудобный, но явно дорогущий трофей. К вечеру следующего дня, без происшествий, достигли Казани. На пирсе распрощались с благодарными башкирами и направились в кремль. В городе хотели уложиться в парочку дней, однако, как всегда загостились…
Проснулся я от чувства непонятной тревоги. Во флигеле ханского дворца, где наша ватага обитала последние четыре дня, было тихо. Закинув руки за голову, пытаясь разобраться в тех чувствах, что меня разбудили, я таращился в потолок. Рядом — за шёлковой ширмой посапывал мальчишка, дед с Халом обитали на втором этаже — каждый в своей комнате. Тревога не отпускала, и я решил пройтись до двери — глянуть через мутное стекло во двор. Окна нашей с Аникой светёлки выходили на небольшой парк, и с этой стороны пока всё было тихо. Спавший в ногах Беляш, проснулся — во мраке вспыхнули два огонька. Встав с полатей, стараясь не шуметь, быстренько надел штаны, сунул ноги в сапоги и, прихватив, на всякий случай катану, прошептал волку на ухо:
— Ну что, бродяга, пойдём — глянем, тревожно мне как-то.
Дверь предательски скрипнула я, вслушиваясь в темноту, застыл, и через несколько секунд услышал отчётливый звук возни — похоже, что кто-то пытался открыть запертую дверь. На цыпочках пересёк сени и, подойдя к маленькому стекольцу, разглядел в ночи отряд ханских стражников.
Встретившись взглядом с перекошенным злобой лицом своего старого знакомого то ли Фолки, то ли Кнора, хрен их разберёшь кто есть кто, резко отпрянул в спасительную тьму: "Уф… вроде не заметил".
Ночных визитёров навскидку оказалось человек двадцать и по ходу, те пришли нас убивать. Сердце, гулко разнеся звуки ударов по телу, непроизвольно ушло в пятки. Волк, выведя меня из небольшого ступора, влажным носом ткнулся в руку, сердечная дробь затихла, и я услышал шорох, доносящийся уже со стороны нашей спальни.
Молнией возвратился — за окном тени. "Окружили — ежели по-тихому с замком не получиться, то, вероятно, будет штурм", — пока мозг выстраивал логическую цепочку дальнейших действий нападающих, я зажав рукой рот мальцу, потряс того за плечи.
Полная луна, заглядывая в горницу, причудливо серебрила её убранство. Аника открыл глаза, пытаясь освободиться — дёрнулся, крепко прижав к подушке его голову, я поднёс к губам указательный палец, парнишка — понимающе кивнул. Пока он лихорадочно пытался одеться, я взял свои ножи, и прихватил оружие Аники — лук, колчан да саблю.
Со стороны сеней звуки усилились — волк утробно рыкнул. Как всегда в аналогичных ситуациях, я угодил в изменённое состояние и одновременно с этим — тишину спящего дома разорвал звон разбитого стекла, сопровождаемый треском ломаемого дерева. Мы не таясь, громко стуча каблуками, припустили по лесенке, и уже через секунду сталкивали вниз тяжеленный дубовый стол. Из горницы выскочил полуголый прынц — дед в последнее время так обращался к Халу. Тот спросонья не очень соображал — что к чему, однако хладнокровно, не выясняя детали, быстренько присоединился к увлекательному нашему занятию и здорово в том помог.
Стол, перекосившись в пролёте — упал удачно, плотно застряв меж перилами и брёвнами стены — перегородил агрессорам путь. Появившийся за спиной огонёк масляной лампы, возвестил о появлении деда — все жители флигеля были в сборе.
— Кажись хан помер… — заметил учитель и, соболезнуя, глянул на Хала.
— Не иначе… что делать будем? — прервал я затянувшуюся паузу, снизу донеслись звуки копошения, и сквозь крышку стола появились отблески факелов, — Их там человек тридцать, не меньше.
— Тащите сюда всё что возможно — необходимо полностью перекрыть лестницу, — наконец-то выкрикнул окончательно пришедший в себя татарин. Аника отпустил натянутую тетиву — раздался громкий стон раненого.
— Сдавайся предатель, — донёсся голос брата Хала — Абу. Мерзкий, честно говоря, человечишка: толстый, маленького роста, с сальной физиономией, высоким женским голосом и склочным бабьим характером. Братья отличались разительно, старший — нисколько не походил на двух других.
"Интересно, а Ибрагима убили?" — вспомнив младшего принца, мысленно озадачился я.
