Смятение все больше овладевало Терезой. Она не понимала, что происходит и почему все твердят о ее воскрешении.
– А где мои родители?
– Твоя мачеха здесь, рядом, скоро ты ее увидишь.
Тереза медленно приподнялась. В голове стучало.
Она узнала покои Уилфреда. Однажды она приходила сюда встретиться с отцом, но тогда этот зал не показался ей таким холодным и пустынным. Алкуин помог ей сесть поудобнее.
Тереза дотронулась до головы и нащупала большую шишку. Алкуин объяснил, что во время стычки с саксами она ударилась о камень. Вспомнив об этом, девушка поинтересовалась, где Исам и Хоос, и получила ответ, что они заняты разгрузкой судна.
– Я хочу повидаться с родителями, – настаивала Тереза.
Алкуин велел ей успокоиться и немного подождать. Рутгарда сама чересчур взволнованна, чтобы встречаться с ней, а Горгиаса до сих пор не нашли, но он пообещал расспросить Уилфреда о произошедшем. Пожалев девушку, Алкуин наконец признался, что чудо ему пришлось выдумать.
– Ни во что другое Корне не поверил бы. Знаю, это богохульство, однако в тот момент ничего более подходящего мне в голову не пришло.
– Но почему чудо?
– Потому что, по словам Уилфреда, после пожара нашли твое обгоревшее тело.
– Мое тело?
– По крайней мере, чье-то, которое перепутали с твоим, поскольку на нем были обрывки голубого платья, а, по словам Горгиаса, в тот день ты была именно в нем.
– Боже мой! Та нищенка! – воскликнула Тереза. – Я пыталась защитить ее от огня и отдала свое платье, оно было влажное… – объяснила девушка и рассказала о страшных событиях того дня.
– Я предполагал, что подобное могло произойти, причем не со знаменитой в здешних краях личностью, а с каким-нибудь мало кому известным человеком. Потому и решил, что местные «знаменитости» должны увидеть в твоем возвращении руку Божью, это всем принесет пользу. А еще я поступил так из-за Корне, который мечтал отомстить тебе за смерть сына. Правда, хотя он и поклялся не причинять тебе вреда, вряд ли его это остановит.
Прежде чем позвать Рутгарду, Алкуин строго взглянул на Терезу и сказал:
– Если хочешь жить, ни с кем не говори о чуде.
Алкуина разместили в келье в южном крыле крепости, рядом с Павлом и Исамом. Из его окна была видна долина Майна, вдали возвышались отроги Рёна. На равнинах снег уже начал таять, на вершинах еще лежал сверкающими шапками, словно нарисованными каким-то гигантским художником. Алкуин обратил внимание на странные бурые холмы в тех местах, где леса были не очень густые, а обнаружив рядом с ними множество отверстий, понял, что это входы в шахты, только непонятно, действующие или нет.
После ноны Алкуин спустился поужинать в надежде встретиться с Уилфредом и нашел его в оружейном зале вместе с громадным Теодором, которого граф использовал как тягловую силу, когда собак запирали на ночь. Уилфред был рад его приходу и с нетерпением ждал подробного рассказа о произошедшем чуде, однако у Алкуина был другой интерес – документ Константина, но заговорить о нем он мог только в отсутствие Теодора. Гигант же, по-видимому, не собирался уходить к себе и с невозмутимым видом стоял за стулом Уилфреда, пока тот наконец не отослал его.
– Настоящая гора в штанах! Никогда не видел такого великана.
– И верный, как пес, только что хвостом не виляет. Но скажите, удобно ли вы устроились?
– Да, и вид прекрасный.
– Бокал вина?
Алкуин отказался и сел напротив в ожидании подходящего момента.
– А собак вы закрываете на ночь? – спросил он.
Уилфред объяснил, что использует их только днем и только там, где нет лестниц, а еще любит ездить с ними по разным улочкам, особенно если они ровные и гладкие.
– Но иногда отваживаюсь прокатиться и по окрестностям, – улыбнулся граф. – Видели бы вы, как они меня понимают! Достаточно взгляда, и они набросятся на того, на кого я укажу.
– Даже будучи запряженными в повозку?
– Открою вам один секрет, – снова улыбнулся граф.
Уилфред за что-то дернул, пружина щелкнула, и кольца, к которым крепилась упряжь, отскочили.
– Умно придумано.
– Да, – признал граф, явно довольный. – Это я приказал установить такой механизм. Самое трудное было заставить действовать пружину, но нашему кузнецу это удалось, – и он вернул кольца на место. – Однако оставим в покое собак и перейдем к Терезе. Думаю, сейчас это самый важный вопрос.
Алкуин повторил свой рассказ о видении, добавив еще кое-какие детали, и Уилфред глубоко задумался, но в конце концов признал, что чудо действительно имело место. Затем он еще раз предложил вина, и на сей раз Алкуин принял бокал, а, осушив его, спросил о пергаменте.
– Он почти готов, скоро я вам его представлю, – пообещал граф.
– Если не возражаете, мне бы хотелось увидеть его сейчас.
Уилфред кашлянул и повел из стороны в сторону головой.
– Пожалуйста, помогите мне.
Алкуин повез графа в указанном направлении и по его просьбе достал с высокого бюро шкатулку примерно в локоть длиной и пол-локтя шириной. Уилфред открыл ее, поднял дно, достал из потайного отделения документ и дрожащей рукой протянул Алкуину. Тот поднес его к пламени свечи.
– А остальное?
– Я ведь сказал, он не закончен.
