Я не могла поверить своим ушам. Когда-то я читала о говорящих котах и собаках, но все эти животные прожили с людьми долгую жизнь, а Басик появился у меня недавно. Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, я решила, что эта «дура» мне послышалась. У моего кота столько разных интонаций припасено, что любое его «мяу» иногда звучит, как вполне осмысленная фраза.
— Сам дурак, — обиделась я и швырнула в кота сапогом.
— Мымра, — огрызнулся Басмач и спрятался за полочкой для обуви.
«Ладно, — обреченно подумала я, — значит, не судьба. Обойдемся без предрассудков».
Едва Ник вошел во двор, как сразу же в глаза ему бросилась толпа народа и милицейская машина.
«Это повторилось опять, — подумал он со злостью. — И никому нет дела до того, что в нашем районе постоянно режут женщин».
Неожиданно он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Ощущение было не из приятных, как будто кто-то провел по лицу мокрой, скользкой тряпкой. Ник посмотрел туда, откуда шли эти флюиды, и обнаружил забавного незнакомца. Невысокий, с рыжими всклокоченными волосами, какой-то весь нелепый и даже жалкий. Жалкий? Ну уж нет! Такой взгляд может быть только у человека сильного и, скорее всего, жестокого.
Всю дорогу до подъезда скрипач чувствовал затылком, что рыжий тип продолжает сверлить его взглядом. Вежливо кивнув старушкам и даже не поинтересовавшись, что же случилось, он бегом взлетел по лестнице на четвертый этаж. У двери Марии он замер в сомнении. Ему безумно хотелось увидеть девушку, но что-то подсказывало, что сейчас ее лучше оставить в покое.
Открыв свою дверь, он еще какое-то время постоял на пороге в надежде, что Маша сама выйдет на площадку, потом, грустно вздохнув, зашел и громко хлопнул дверью.
В раздражении Ник сильно ударил кулаком по стене, не в состоянии больше сдерживать свою злость. Как же удачно свалил этот гад! Вот уж точно, дьявол всегда останется дьяволом! В самый напряженный момент его не оказывается на месте, у него дела.
— А мне казалось, что ты именно этого и хотел, — услышал он знакомый голос у себя в голове.
— Да, — взорвался Ник, — но не сейчас! Не забывай, что именно из-за тебя мы влипли в эту историю. Ты выбрал очень удобную позицию — заваришь кашу, а расхлебывают пусть другие.
— Значит, по-твоему, во всем виноват я? Надо же, какой ты изворотливый! А если тебе не нравилось то, что я делаю, то почему ты ни разу не попытался мне воспротивиться? Не лукавь, мальчик, все тебя устраивало до тех пор, пока дело не коснулось лично тебя и твоих близких.
— Пусть так, — согласился скрипач, — но почему ты не хочешь сейчас мне помочь? Почему ты умыл руки, как только запахло жареным? Тебе-то чего бояться, с тобой ведь ничего не может случиться?
— Можешь считать это моей прихотью, — продолжал издеваться дьявол. — Или ты считаешь, что только тебе позволено дурить и качать права? Ты хотел свободы, ты ее получил. А у меня и без твоих проблем хватает дел.
Ник не находил себе места от возмущения. Если бы дьявол был материальным, он постарался бы стереть его с лица земли, но как бороться с тем, кто находится внутри тебя самого? От бессилия он даже застонал.
— Не нервничай напрасно, — посоветовал дьявол, — все не так плохо, как тебе кажется. Скоро, приблизительно через неделю, Золотой Жорик перестанет представлять для тебя угрозу. Но вот Маша…
Он замолчал, и молчание это не обещало ничего хорошего. Ник никак не мог понять, почему это могущественное существо не хочет помочь девушке?
— Чего замолчал? Договаривай, — потребовал он.
— Погоди немного, сначала я хочу тебе кое-что показать, — увильнул от ответа дьявол, — ты должен это видеть!
…Они шли по незнакомому средневековому городу, такому грязному и зловонному, что Ник с трудом сдерживал рвотные позывы. Лужи нечистот и помоев были повсюду. Проходящие мимо люди обдавали таким смрадом, что никакой общественный туалет не мог с ним сравниться. Причем богато одетые дамы и господа в этом отношении мало чем отличались от простолюдинов. Несколько раз Ник замечал в пышных прическах копошащихся вшей.
— Черт! — выругался он. — Куда ты меня приволок? Что это за ад?
Дьявол рассмеялся и весело ответил:
— Ну что ты, это еще не ад. Это, мой друг, просвещенная Европа, Средние века. Раньше так и жили, по уши в дерьме, чесотке и вшах. Не поверишь, но многие сильные мира того умирали довольно позорной для современного человека смертью, — дьявол даже лихо присвистнул от удовольствия. — Папа Климент V умер от дизентерии, а Папа Климент VII — от чесотки. Красота!
Несколько раз из окна им на голову выливали помои или содержимое ночных ваз, и Ник не мог сдержаться от ругани. Никогда ему и в голову не могло прийти, что жизнь в «романтическом Средневековье» с его трубадурами, рыцарями и дворцовыми красотками, была настолько омерзительной!
— Твоя работа? — спросил он у дьявола?
