— Что делать, что делать?.. — Брискорн маялся от собственного глубочайшего отчаяния. — Что я, дурак, натворил?.. Господи, что я натворил?..
Теперь уж понять было вовсе невозможно.
Они пошли через замковую площадь, отряхивая с шуб снег, молча дошли до мостика через ров у гауптвахты. Маликульмульк был очень недоволен собой — он подвел фон Димшица. Шулер ввел его во временное жилище барона, где можно было что-то разведать о возможных покупателях краденой скрипки — и шулер же остался там выслушивать ругань рассвирепевшего барона. А дело как было темным — так и осталось.
— Вы сейчас в замок? — спросил Брискорн.
— Нет, я нанимаю квартиру в предместье. Очень удобно…
— Мне остается только одно — отставка.
— Объясните князю, из-за чего у вас ссора с бароном. Его сиятельство что-нибудь придумает.
— Да что тут можно придумать… Нет. Объяснить я не могу… Это — позор для меня, понимаете? Поединок — глупость, вздор… Он не станет драться… Пусть все останется, как есть! И — отставка… Прощайте, Крылов.
Он повернулся и быстро одолел горбатый мостик. Маликульмульк смотрел ему вслед. Положение было дурацкое. Он вспомнил Паррота — тот бы наверняка сумел вразумить самодура с баронским титулом без рукоприкладства. Умнее всего было бы отыскать физика — но выслушивать от него выговор за свое вмешательство Маликульмульк не желал.
Площадь была пуста — те, кто развлекался на ней днем, дети и взрослые, уже сидели по домам, развлекались самым мирным образом — читали, лакомились, пели, играли в несложные и смешные игры. Собирались ужинать…
Сообразив, что и впрямь скоро время садиться за стол, Маликульмульк решительно направился к Северным воротам.
В гостиной сидели придворные дамы. Ни Екатерины Николаевны, ни Тараторки среди них не было. Они уныло рукодельничали — как будто и не было праздника, веселья, гаданий и проказ.
— Ее сиятельство никого не желают видеть, — объяснила Маликульмульку Прасковья Петровна. — А все из-за проклятой скрипки. Его сиятельство с ней сидеть изволят, совещаются.
— Да неужто нельзя достать в Риге скрипку не хуже той? — спросила Наталья Борисовна. — Иван Андреич, вы же сами отменный скрипач! Возьмите извозчика, поезжайте по лавкам!
— Нет, та скрипка — особая, — отвечал Маликульмульк. — Ее знаменитый мастер делал. А где Маша?
— Мари после гадания сама не своя, — ответила Аграфена Петровна очень неодобрительно. — Это ее Катиш подговорила гадать. Дама в годах, а одни женихи на уме. И гадание-то скверное — с зеркалом. То ли дело раньше на Святки гадали — и петуха пускали на стол зерна клевать, и на улицу слушать под окнами бегали, и башмаки за ворота бросали, да все вместе, дружно, не прятались по углам. А эти новомодные гадания — один соблазн и грех.
— Какие же новомодные? Я не знаю, — объявил Маликульмульк, усаживаясь в кресло и выставляя напоказ Косолапого Жанно — толстого, сонного и даже меланхоличного.
— Натали, ты знаешь, расскажи, — велела Аграфена Петровна.
— Берут зеркала, берут свечи, запираются — лучше в бане, но можно и на чердаке, — сказала Наталья Борисовна. — Зеркала ставят одно против другого, по обе стороны — свечи зажигают и так садятся рядом, чтобы видеть словно бы галерею. Зеркало в зеркале отражается и выходит галерея, а оттуда должен показаться суженый. И чтоб никого — только одна девица и эти зеркала. Катиш рассказывала, а Мари запомнила.
— Катиш нарочно рассказывала, — уверенно перебила Аграфена Петровна. — Я ее знаю! Это она присоветовала девчонке в башню с зеркалами залезть!
Видя, что дамы и без его помощи расскажут кое-что любопытное, Косолапый Жанно даже прикрыл глаза.
— Не нарочно, сударыня! — вступилась за подружку Прасковья Петровна. — Катиш и в мыслях не имела наводить Мари на грех! Она просто так рассказывала, повеселить ее сиятельство!
— Нашла веселье! Она и сама, чай, гадать сбиралась!
— А коли сбиралась? Она еще в тех годах, когда женихи вокруг вьются! А нас завезли в эту Ригу, женихов хороших нет, в гарнизоне все женатые! А до того в Зубриловке много ли было женихов? Поневоле пойдешь с зеркалом гадать!
— Ты, матушка, так до ворожбы договоришься! — грозно прикрикнула Аграфена Петровна. — Пойду вот скажу ее сиятельству, пусть велит башню запереть. Бегают туда все кому не лень, Машутка-дурочка да твоя ненаглядная Катиш! Думаешь, я не знаю, где все эти гаданья были? В комнате Ивана Андреича, которая незапертая стоит!
Тут Косолапый Жанно расслабился полностью, даже вытянул ноги, зато Маликульмульк насторожился.
