«Боже мой! — подумал Клайд, уставившись на физиономию Высшего производителя работ, высвеченную ореолом какого-то осеннего, жемчужного света, струившегося из окна. — Ну как это я не сообразил сразу: Харви Мак-Аллистер — ни дать ни взять папаша Лысого Крокодила! Или дед».
Шаленый еще раз сунул голову под ледяной поток из крана, отряхнулся как здоровенный беспородный пес, пару минут рассматривал себя в зеркале под неприязненным, мертвым светом флюоресцентной лампы и понял, что сон к нему этой ночью не придет.
На диване, судорожно всхлипывая и неразборчиво каясь своему богу в чем-то им одним понятном, прерывистым, летящим сном задремывала Нэнси. Прямо на ковре, прикрывшись неведомо откуда на этом чердаке взявшейся шкурой Горного Оборотня, спал Гарик-Трюкач, завалившийся к Шишелу где-то уже за полночь и так и не растолковавший причин своего строго запрещенного появления в штаб-квартире всей затеи.
Шишел сел за терминал и вставил в приемник терминала дискету с текстами дневников адмирала Шайна.
«Все же с самого начала надо читать эту потеху… С самого начала», — вздохнул он, сосчитал про себя до восьмидесяти восьми и нажал «ENTER».
Первые файлы дневников адмирала относились к истории подготовки Третьей Карательной, разобраться в которой непосвященному вроде Шишела явно не было дано. Ясно было только то, что среди поводов организации похода не последнее место занимали поиск пропавшей экспедиции Ди Маури и возмездие за ее погибель от рук туземцев, буде таковая окажется установленной. Стенограммы заседаний парламента и многочисленных комиссий. Переписка ведомств. Что-то вообще непонятное. Затем шли обрывками хроники самого похода:
«…на редкость утомительного перехода. Мне кажется, что проводники из туземцев собрались в очередной раз разбежаться. По крайней мере, провиант разворовывается трижды интенсивнее, чем на марше. Для острастки повесили четверых. Сомневаюсь в педагогическом эффекте этой акции. Эти люди вовсе не боятся смерти. Во всяком случае — не ее в первую очередь… Это естественно, если принять во внимание ту жизнь, что они ведут здесь. Посоветовал Никольскому измыслить что-либо пооригинальнее. Чтобы брало за душу. В результате на задворках лагеря, примерно с полудня — перманентная порка виновных и подозреваемых. Разницы между своими и аборигенами Леонид не делает, что так характерно для выходцев из Колонии Св. Анны. Ему виднее…
С утра Ауэрман доложил, что разведчики, посланные к Холмам ночью, несколько раз видели «свет под Холмами». Не «на Холмах», а «под Холмами». Стоит послать туда компетентного человека. В ночь. Все равно на профилактику техники уйдет не менее двух суток. Нельзя потерять последние из тяжелых глайдеров».
Дальше текст был основательно побит «глюками» кодировки и возобновлялся с полуфразы:
