– А что, монастырь – неплохая идея! – рассмеялся Артамонов. – Без них западная цивилизация так быстро не развивалась бы. А что, у монахов только и было занятие – душой и знаниями заниматься, и никаких тебе семейных проблем и дрязг.
– Вот-вот, точно, если бы я на дополнительные заработки время не тратил, а только наукой занимался, то давным-давно академиком стал бы, – подтвердил голос Черновицкого, – а тут, когда целыми днями пилой пилят, чтобы все как у людей, не до науки.
– Но сейчас тебе, Антон, точно академик светит. Как-никак открытие мирового значения! Кстати, все собирался тебя спросить, кто тебе эту идею подкинул?
– Какую идею? – Голос Черновицкого напрягся.
– В этом месте раскопки проводить, ты ведь мне раньше все про округу станицы Миловской говорил.
– Ты ошибаешься! – жестко произнес Черновицкий, и в его голосе послышались угрожающие нотки.
– Нет, Антон, не ошибаюсь, – четко произнес Артамонов, – я прекрасно помню, что ты два года мне говорил одно и то же и вдруг в один день изменил мнение.
– Просто не всем делился, – с некоторым напряжением рассмеялся руководитель экспедиции.
– Не доверял? – Голос Владислава Алексеевича обиженно зазвенел. – Кому-то другому доверяешь, знаю ведь, что с кем-то постоянно советуешься! Выведу я тебя на чистую воду, Антон! С кем это ты дружбу разводишь? Словно мы сами во всем не разберемся!
– Да ладно тебе дуться как мышь на крупу, – примиряюще произнес Антон Григорьевич, – давай-ка лучше еще по виски.
– От такого отказываться грех, – согласился Артамонов, – классный он у тебя. Вроде часто разоряюсь на хороший, да и студенты с аспирантами слабинку мою знают, а такого ни разу не пробовал.
– Такого и не попробуешь, коллега из Парижа в Шотландии у знакомых покупает. Он мне рассказывал, что этот виски по особому рецепту делают, выдерживают от пяти до пятнадцати лет, а потом перемешивают виски разной выдержки. И рецепт хранится в строгом секрете. Поэтому и найти его можно только в парочке магазинов и в самых крутых барах! – хвастливо заявил Черновицкий. – Вернемся из экспедиции, тебе, так уж и быть, бутылочку подарю. Он мне каждый раз несколько штук привозит. Напомнишь мне.
– Да уж не волнуйся, не забуду… И не знал я, что у тебя такие ценные знакомые в Париже имеются. Скрытный ты, Антон, человек, очень скрытный. А может быть, ты из Парижа все свои инструкции получаешь?! Потому у тебя девчонки о Гуччи с Армани говорят, а ведь с нашей зарплатой только made in Ivanovo по карману! – полупьяным голосом лепетал Артамонов.
– Не придумывай, – только отмахнулся Черновицкий, – пей…
В палатке послышалась возня. Кася больше прислушиваться не стала. Голова потяжелела, и она почувствовала, что хочет спать. Упускать такой момент не стала, поспешила к своей палатке, залезла внутрь и, с наслаждением растянувшись, мгновенно заснула.
Мужчина сидел и наблюдал за ночной панорамой Парижа. В офисе он остался один, вернее, он и служба охраны. Все остальные служащие давным-давно находились у домашних очагов. Но ему не хотелось никуда ехать. Мужчина не хотел себе признаваться, насколько был потрясен. Сегодня был особый день. Он прокручивал снова и снова только что присланные снимки. Даже простое нахождение саркофага было уже победой. Значит, он не ошибался. Он был на верном пути. Один из самых влиятельных членов Лиги уже позвонил ему и поздравил с первой победой. Мужчина вспоминал его густой баритон:
– Нас по-настоящему впечатлили ваши успехи, мы очень ценим ваш вклад в наше общее дело. Теперь вы знаете, что вы должны исполнить.
