Скромная королева полностью

Я хочу сказать ей, что не брошу. Но это же гребаная мафия. Я не могу гарантировать завтрашний день. Все, что я могу пообещать, это сделать все возможное, чтобы быть рядом с ней каждое утро, когда она откроет глаза. Я буду первым, кого она увидит, когда проснется, и последним, прежде чем ляжет спать ночью.

Холли

Тео переворачивает нас так, что оказывается сверху. Он действительно здесь. Он внутри меня. Его руки ласкают меня. Его губы целуют меня. Если это сон, пожалуйста, Боже, я не хочу просыпаться. Пусть это останется со мной навечно. Я сделаю все, что угодно. Только пусть это будет реальностью…

Тео становится на колени и закидывает мои ноги себе на плечи. Держа меня за лодыжки, он начинает входить в меня, сильно и быстро.

— Бл*дь. О боже!.. Не останавливайся. Никогда не останавливайся. — Мои мысли в полном хаосе, но одна вещь кристально ясна, и это оргазм, который приближается. Я так близко.

— Черт, кончи для меня, Холли. Мне нужно, чтобы ты кончила прямо сейчас, — требует Ти, прежде чем укусить меня за лодыжку.

— О да! — Я падаю с обрыва. И Ти следует за мной, его тело содрогается, когда теплые струи бьют в меня. Он падает на кровать и притягивает меня к себе, его рука обнимает меня, а пальцы накручивают локоны моих волос.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не сон. Скажи, что ты настоящий. — Мой голос дрожит при мысли о том, что я проснусь и пойму, что его больше нет.

— Это не сон, Dolcezza. — Голос Ти хриплый, его грудь все еще быстро вздымается.

Я лежу, устроившись в его объятиях. Хочу спросить, где он был. Я хочу спросить, как он мог так поступить со мной. В голове крутится столько вопросов. Но больше всего мне хочется… просто наслаждаться тишиной и его объятиями. Это мое счастливое место, мое убежище. Я слышу, как тикают часы на стене, словно дразня меня. Наше время ограничено? Сколько времени пройдет, прежде чем он снова покинет меня? Может, он и не умер в том здании. Но та жизнь, которую он ведет… она опасна, и вероятность того, что он не вернется ко мне, выше, чем я готова признать.

Я сажусь, высвобождаясь из его объятий. Мне действительно нужны ответы. Я не могу быть покорной домохозяйкой, которая принимает все как есть. Я не могу жить со всеми этими сомнениями.

— Где ты был? — спрашиваю я, натягивая простыню на грудь.

— Работал. Я не могу сказать тебе, что я делал, Dolcezza. Не хочу подвергать тебя еще большей опасности, чем та, которой уже подверг, приведя тебя в этот мир. — Он протягивает ко мне руку. Я отшатываюсь от нее.

Не позволю его прикосновениям помешать мне выяснить, что происходит.

— Нет, ты не хочешь говорить мне. Не могу и не хочу — это разные вещи, Тео. Ты был с кем-то еще? О боже, ты был с другой женщиной? — Мой голос повышается, и слезы выступают на глазах.

Лицо Тео ожесточается, челюсть напрягается, а взгляд темнеет.

— Черт, конечно нет. Холли, ты думаешь, я могу тебе изменить? Нет, никогда. Клянусь, у меня не было и никогда не будет другой женщины.

— А что еще я должна думать, Тео? Тебя не было три гребаных дня. Три дня. Ты позволил мне думать, что ты мертв. Я никогда в жизни не чувствовала такой боли. Я хотела… — На этом я замолкаю. Я даже не могу облечь в слова то, что я готова была сделать, чтобы боль прекратилась.

— Я знаю. Мне жаль. У меня не было выбора, — говорит он, придвигаясь ко мне ближе.

— Выбор есть всегда. Разве не это ты говорил мне раньше? А ты… ты выбрал неправильно. Ты разбил мне сердце, Ти. Нарочно. Ты сказал, что никогда не причинишь мне боль, но ты сделал это. Ты ранил меня так, как никто другой никогда не сможет.

— Скажи мне, что делать. Скажи мне, как все исправить, Холли.

— Не думаю, что это возможно. — Я встаю и иду в ванную. Он идет следом, разворачивает и прижимает спиной к раковине. Затем он закидывает руку мне за спину и включает кран. — Он останавливает мой вопрос, приложив палец к губам, а затем тянется к душу и включает воду там тоже.

— Я должен был стать призраком. Другие боссы показали мне несколько фотографий, досье. Джон-младший… был замешан в каком-то очень большом дерьме, которое семьи не потерпят. Я хочу положить этому конец. Но для этого мне нужно затаиться. Умереть, стать временно кем-то другим, что даст мне доступ к информации, недоступной Тео Валентино.

— Что именно ты собираешься остановить? И почему это должен быть именно ты? Разве ты не можешь поручить это кому-нибудь другому?

— Они продают детей, Холли. Маленьких девочек, не старше восьми лет. Даже если бы я мог поручить это кому-то другому, я хочу, бл*дь, остановить этих больных ублюдков. Я должен это остановить. — Его слова не громче шепота. Но его глаза печальны. Он полон решимости внести свой вклад, спасти этих девочек. Кто я такая, чтобы стоять здесь и говорить ему «нет»?

— Чем я могу помочь? Что я могу сделать? — спрашиваю я.