Мишень сего действа, правда, сильно диссонировала с масштабом мероприятия. Убегавший из сада убитой Сваловой хромой и помятый мужчина имел при себе документы на имя Анатолия Викторовича Гумнова. Его серое лицо выдавало сидельца, сальные волосы и легкая щетина – такое же презрение к гигиене, как и к окружающим людям. Мелкие черты лица и тонкие губы указывали на бесхарактерность при непомерном тщеславии. Гуров не сомневался: перед ним порочный человек. Впрочем, в этом убедились все, когда Папка тускло зачитала коллегам, поработав с базами социальных служб и МВД:
– Тридцать лет. Воспитанник вольского детского дома. Двадцать три года назад был усыновлен Маргаритой Сваловой, но возвращен в воспитательное учреждение полтора года спустя после совершения трех краж, в том числе в доме Сваловой, и постановки на учет в детскую комнату милиции. С тех пор дважды сидел в колонии для несовершеннолетних и трижды – во взрослой зоне. Кражи, разбойные нападения, нанесение тяжких телесных повреждений, в том числе несовершеннолетней жертве.
Слушавший о своих подвигах Гумнов развалился на любезно предложенном хлипком стуле:
– Ну, соску ту я, положим, не бил. А в остальном – все про меня! Жду аплодисментов.
– Перебьешься, – осадил его Назаров, протиравший влажной салфеткой ботинки Ecco, испачканные во время погони, и забрызганный грязью низ штанин.
– Подпортил шмотки, ментенок? – осклабился, обнажив гнилые зубы, оппонент. – У-у-у! Не расстраивайся! Бегаешь хорошо. Если мы с близняшками договоримся, – он подмигнул сестрам Береговым, – свечку тебя держать возьмем.
– Рот закрой! – приподнялся со своего места Банин.
– А то сам подсвечником станешь, – присоединился к нему Озеркин.
– Не надо, ребята, – Лиля подошла к Гумнову почти вплотную.
– Смотри-ка! – Тот приосанился и состроил ей глазки. – Хорошая девочка запала на Толяна. У хорошей девочки есть вкус.
– Хорошая девочка Толику не светит, – медленно сказала Лиля. – Как и тройничок.
– Ведь от Толика, – вторила ей приблизившаяся к обидчику сестра, – как и приемная мама, все женщины отказываются.
Гумнов выглядел злым и растерянным:
– Вот же сука конченая!
Гуров понял, что пора вмешаться:
– Гумнов, вы предпочтете беседовать только мужским составом?
Гумнов сопоставил силы:
– Вот уж нет! Но ты, начальничек, накинь своим кралям намордники на хлебала, а то че-то в душу не с той стороны без масла лезут!
Он делано захохотал, отчего интеллигентный Банин сморщился. Остальные сохранили ледяное спокойствие.
– Значит, так, Анатолий Викторович, – твердо продолжал Гуров.
– Яволь!
– Что вы делали в саду убитой Маргариты Ивановны Сваловой?
– Яблоки тырил.
– В апреле?
– Скороспелку искал, ага. Позарез надо. Весенний авитаминоз.
– Очевидно, сбор урожая отнял много времени. Потому что камера на фермерском магазине в начале улицы зафиксировала вас три часа назад бегущим от дома приемной матери, – Папка повернула ноутбук к Толику, чтобы тот мог лицезреть собственную персону, которая, озираясь, улепетывает по тихой энгельсской улочке днем.
– Ну, люблю я гулять там. И че?
– Летящей походкой?
– Спорт полезен. А я птица вольная.
– И, как еж, гордая?
По лицу Толика промелькнула тень злобы. Он сощурился:
– Оба знаем, что я волк. Но порода тебе моя, гражданин начальник, без разницы. Ритка жива была, когда я уходил.
– Кто-то может это подтвердить?
– Хмырь очкастый, который к ней приперся в обед.
– А поподробнее?
– А я знаю?! Приходил к ней какой-то олень. В очках. С дорогим портфелем. В залысинах. Она сказала, что он давний знакомый и не поймет, если вместе увидит. Высококультурный. А мы ж – так, стремный сын!
– Его визит прервал вашу беседу? О чем она была?
– Перетерли кое-что по-семейному, и я ушел. Ясно?
– Просто, Анатолий Викторович, ваше общение с бывшей матерью – могу я ее так называть? – оказалось столь личным, что потом вы дождались, когда ее воображаемый визитер уйдет…
– Че сразу «воображаемый»?
– И вернулись, чтобы убить Маргариту Свалову, которая как раз собиралась на работу. Затем вы по какой-то причине не покинули место преступления, а ждали, когда следственная группа завершит осмотр, и наблюдали за работой экспертов. Очевидно, опасаясь, что они найдут улики, которые укажут на вас.
– Вот только не там сидели, – с ироничной досадой заметил Крячко. – Прямой наводкой напротив камер продуктового магазина. Или вы ждали, когда наши сотрудники уедут, чтобы забрать нечто ценное из имущества Сваловой?
– Если б я че-то хотел, – Толик подался вперед, глядя в упор на Гурова, – то не церемонился бы. Давно бы лежало, – он хлопнул себя по одежде, – у меня в карманцах.
– Горлум, – прошептали хором, от неожиданности покосившись друг на друга, Папка и Озеркин.
– Если бы речь шла о привычном для вас ограблении, – возразил Гуров. – Но в домах и квартирах, которые вы обносили раньше, всегда оставался беспорядок, – Гуров показал фото с одного из мест преступлений. – Это как раз квартира, где вы избили открывшую вам девочку-подростка. При, к сожалению, недоказанном намерении изнасиловать.
– Че?!
