Комната резко завращалась вокруг них. Осознание того, что Дьявол ее предал, обрушилось на нее слишком быстро и жестко, ее затошнило и одновременно захотелось покалечить стоящего перед ней надменного человека. И тут он добавил голосом, лишенным всяких эмоций:
– Бедная девочка. Вам следовало хорошенько подумать. Девон не умеет любить. В нем этого нет. Он, как и все мы, и как наш отец до нас, умеет только разрушать и губить, и больше ничего. Надеюсь, ваше падение было по крайней мере приятным.
Эти слова могли бы ее сломить. Вернуть ее к Жалкой Фелисити. Конченой Фелисити. Но она этого не допустит.
Фелисити выпрямилась во весь рост, расправила плечи, гордо вздернула подбородок, не позволяя слезам подступить к глазам. Никаких слез. На них нет времени.
Она сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними, и ближайшие пары замедлили движения, вытягивая шеи. Но им не пришлось сильно их вытягивать, когда ее рука взлетела вверх, не пришлось и напрягать слух, чтобы услышать громкий хлопок ладони по щеке.
Он принял удар, не сказав ни слова, и весь бальный зал ощутил словно исходящие от пощечины волны.
Этим вечером Дьявол провел много часов в грязи Темзы, действуя крюком – лучший способ для него не думать о том, что наделал. Он подцеплял и поднимал до тех пор, пока не начали болеть все мышцы, одежда не пропиталась потом, а сам он не почувствовал себя так, словно кожу с плеч содрали кнутом. Только тогда он нашел в себе силы вернуться домой, ощущая, как ноет все тело, вонючий, уставший настолько, что даже ванну принять не смог, а проснулся с восставшим естеством, желая того единственного, что получить не мог.
Господи! Еще и день не прошел, а ее не хватает, как воздуха.
Он выругался и отпер дверь в контору. Тишина в здании давила на плечи.
Позволив изнеможению завладеть собой, он с трудом поднялся вверх по лестнице, вставил ключ в замок и обнаружил, что никакого ключа не требуется. Кто-то уже отпер дверь в его комнаты, и хотя вариантов имелось не меньше полудюжины, на свете существовал единственный человек, кого он хотел бы там увидеть, хотя при этом желал, чтобы она оказалась в любом другом месте, только не здесь.
Он толкнул дверь, услышал, как заскрипели петли.
Фелисити стояла в центре кабинета в самом прекрасном розовом платье, какое ему доводилось видеть, – любой мужчина убьет за право снять это платье – выпрямив спину, неподвижно и безмятежно, глядя ему прямо в глаза, словно она стояла тут так целую вечность, дожидаясь его. Словно она и
Прошлое, и будущее, и блистательное, невозможное настоящее.
Он вошел, закрыл за собой дверь и приготовился к неизбежному, собираясь с силами, чтобы снова отправить ее домой.
– Я бы спросил тебя, как ты попала в здание, но не думаю, что мне понравится ответ. – Он подбородком указал на ее платье и не сдержался: – В Ковент-Гардене никогда не видели платья, подобного этому.
Она даже глазом не моргнула.
– Я приехала с бала у Нортумберлендов.
Он присвистнул, негромко, но длинно.
– Передала всем этим шишкам мои приветы?
– Вообще-то нет, – ответила она. – Была слишком занята, разрывая помолвку.
При этих словах все у него в душе разбушевалось. Без единой мысли в голове он шагнул к ней.
Вранье. Одна мысль была. Единственная.
Да только не может.
– Почему?
– Потому что я не хочу выходить замуж за герцога и вообще за кого-нибудь из аристократов.
«Выходи за меня».
Она продолжала:
– И потому что я подумала – если я сделаю это там, если разорву свою помолвку публично, на виду у всего общества, то ты поймешь, что я хочу повернуться спиной к тому миру и присоединиться к тебе, здесь.
Его сердце заколотилось.
– Видишь ли, после всего… после того, как я публично ударила герцога…
– Ты его ударила? – Он протянул к ней руки. – Он что…
Она увернулась от его прикосновения, и он замер. Где-то внутри мгновенно поселился трепет.
– По правде сказать, да. В центре бального зала, в доме одного из самых могущественных герцогов в истории. Так что теперь моя репутация погублена раз и навсегда.
Его не волновала ее репутация. Его волновала
– Почему ты его ударила? Он что, обидел тебя? Сделал больно?
Она с горечью рассмеялась.
– Сделал ли он мне больно? Нет.
– Тогда почему…
– Полагаю, кому-то станет больно, если узнать, что мужчина, за которого ты собиралась замуж, тебя предал. – Она молча посмотрела на него долгим взглядом. – Но ведь я и не должна была за него выйти, верно? С самого начала?
Вопрос повис между ними, как кусок льда.
– Верно, Дьявол?
Он в смятении плотно сжал губы. Земля под ногами пошатнулась.
– Верно.
– Что интересно, он тоже совершенно не собирался на мне жениться, так что в виде исключения между тобой и твоим братом не возникло противоречий.
В ушах Дьявола шумела кровь.
«Брат».
Она знает.
– Откуда ты узнала?
Удар сердца. Затем:
– Я знаю, потому что вы одинаковы.
«Нет».
– Между нами ничего общего!
Она прищурилась, глядя на него.
