— Как зовут вашу девушку? — громко спросила я для охранников и едва слышно шепнула: — Что случилось? Зачем тебе в зал?
— Шел по запаху похитительницы артефакта врахосов, она снова исчезла в этом районе. Я уверен, что она в том зале.
Ух ты! Суккуб среди девушек, ищущих психологическую поддержку? Неожиданно.
— Ты не попадешь туда, проверю я. Опиши ее.
Глеб посмотрел на меня с возмущением.
— Ты смеешься, Элис? Как я опишу тебе запах?
Охрана поглядывала на нас с интересом.
— А теперь сообщите приметы своей девушки! — громко произнесла я и уже для Глеба тихо-тихо добавила: — Хорошо, буду высматривать среди девушек амори, а ты не суйся, нам не нужен скандал.
— Моя девушка прекрасна! — восторженно сообщил Глеб и руками обрисовал формы. — Она моя богиня!
Неисправим. В любой ситуации найдет над чем поржать.
Чтобы не ломать легенду, я взяла ключи и прошла мимо охранников в зал.
Быстро, стараясь не привлекать внимания, заняла крайний свободный стол.
Полумрак. В зале штук двадцать небольших круглых столиков, на каждом стояла лампа в виде желтого кристалла. Лиц девушек толком не видно — такова работа артефактов.
В центре зала небольшое возвышение, чаще всего его окружает полупрозрачная ширма, которую ставят по просьбе рассказчиц.
Сейчас ее нет. В мягком кресле спокойно восседала красивая девушка с длинными каштановыми волосами. Белое с голубым геометрическим принтом платье до середины бедра подчеркивало ее стройные ноги в туфлях на высоких каблуках.
— Я выработала четкие правила: не носить белое, цвет жертв, яркое, чтобы не привлекать внимания, короткие платья и обтягивающие вещи. Отказалась от каблуков, потому что на них далеко не убежишь. Я не ездила в лифте с мужчинами, вызывала только женское такси, а курьеры оставляли заказы за дверью. В темное время суток, если казалось, что за мной слишком долго идет незнакомец, я заходила в магазин и дрожала там, пока за мной не приезжали подруги...
Девушка смолкла. Обхватила себе за обнаженные плечи и тотчас положила ладони на подлокотники кресла.
Как ни хорохорилась, а исповедь Инге давалась тяжело, как и отказ от прошлых привычек. Но она победила страх, настоящая героиня.
По просьбе организатора клуба, я несколько раз говорила с Ингой и чарами заставила потускнеть травмирующие воспоминания.
— Я следовала своим правилам долго, пока не получила приглашение в «КиК». И очень рада знакомству с Милой и вами, девочки!
Большинство присутствующих отсалютовало Инге бокалами с соком.
— Мне понадобилось немало времени, чтобы поверить: об осторожности забывать нельзя, но мир все равно прекрасен. Негодяев много, но хороших парней все же больше. И с одним таким у меня сегодня свидание. Пожелайте мне удачи, девочки!
Слушательницы поддержали Ингу аплодисментами.
Хлопая, я сделала глубокий выдох и сняла щиты.
Где же ты, амори? Зачем похитила артефакт Череметов?
Внутренним взором я видела всех живых существ в полутемном зале. Ощущала их эмоции ярко, четко, порой проваливаясь в них глубоко, на доли мгновения открывая для себя их суть.
Члены клуба «КиК» — в основном чистокровные люди, есть несколько слабых ведьм, две стихийные магички, девушка-оборотень...
Сидхе нет. Ни амори, ни другого вида.
Неужели Глеб ошибся?
Хм, может, сидхе работает в кафе? Официанткой или уборщицей? Ох, о чем я? Когда это заносчивые сидхе выбирали работу в обслуживании?
Когда овации стихли, на сцену поднялась Лариса. Свою огромную шляпу она держала перед собой, как щит.
— Привет, меня зовут Лариса, — девушка неграциозно плюхнулась в кресло, — и я один из кондитеров кафе «Каблуки и кеды». Да-да, часть ваших пирожных выпекала я, надеюсь, нравятся.
— А какие? — прилетело любопытное из полумрака.
— Шоколадно-кокосовые пирамиды, масляные лодочки с цукатами и зефиром, ореховые рулеты и слойки с ягодами, — послушно отчиталась Лариса. — Сладости — моя жизнь, я не только люблю их делать, но и есть.
В зале раздалось хмыканье и одновременно шиканье на неуважительных хохотушек.
— Ситуация, да, смешная, — не обиделась Лариса. — Клянусь себе съесть только одно пирожное — и лопаю килограмм!
— Смени работу, — посоветовал кто-то из зала.
— Пробовала, но тогда ем торты конкурентов, а они хуже готовят, чем я.
Смешков стало больше.
— Так что я не могу отказаться от призвания, и у меня нет сил убрать из меню сладкое. Западня, да, девочки?
— А она хороша, — произнесла тихо Мила, опускаясь на соседний стул. — Высококлассный кулинар и приятный, добрый человек. Спасибо, что порекомендовала ее.
Я кивнула и подняла щиты.
В Миле ощущалась светлая печаль и бездна сочувствия к обожженным жизнью девушкам. Окунаться в чужие эмоции сейчас не хотелось, тогда я точно не вычислю амори.
— И только здесь, в «КиК», я поняла, что ем много сладкого, когда мне плохо и страшно, когда разочарована. И в глубине души я не хочу худеть. Знаете, почему?
Лариса обвела взглядом темный притихший зал.
— Хорошего человека должно быть много! — пискнула какая-то девица.
