Заметив понимающую ухмылку Зиновия, постаралась отключить эмоции.
Стоп. Неувязка!
А как же букинист, на которого набросился Садовник? Я видела, как горел магазин!
— А вы каждый раз устраиваете пожар для правдоподобности? Дорогой выходит экзамен! — съязвила я, перестав верить Садовнику.
Зачем он выдумал этот экзамен?
Коварство сидхе не знает границ!
Зиновий помрачнел.
— Нет, лавку Василенко я поджег лишь однажды, когда решил, что он тебя похитил.
— Похитил?.. — ужаснулась я, вспомнив безобидного мужчину.
— Ты исчезла на полпути к автовокзалу, твой экзаменатор, таксист в смысле, долго не отвечал. Все указывало, что Василенко кому-то продал наивную амори. Пока разобрался, все проверил, твой след окончательно затерялся. Ты очень качественно скрывалась несколько лет, Элеонора.
— Вообще-то, вы обещали вырезать мне сердце, если попытаюсь сбежать, — напомнила едко.
Садовник устало вздохнул и потер лоб.
— Порой лучшая мотивация — это страх, Элеонора. Ты не честолюбива, скромна из-за воспитания бабки, но зато идеально реагировала на страх, выдавая нужные результаты.
И в этот миг явственно ощутила, как сильно умаялся этот мужчина. А еще… он, в самом деле, говорил правду об экзамене.
— Вот, это твое. — Садовник достал из кармана пиджака черную бархатную коробочку.
Какое-то украшение? Но я ничего не теряла в школе!
Видя, что колеблюсь, Зиновий сам открыл футляр — и я задохнулась от восхищения.
Кафф… Изящная, выполнена из белого металла с россыпью прозрачных камней серьга без застежки, она сильно фонила древней магией. Чарами дивных.
— Знак, который объяснит любому сидхе, что ты высшая амори. Свободная, сильная, управляющая своей судьбой. И одновременно это магическая защита, которая не позволит нанести тебе знак полукровки и тем самым блокировать часть энергетических каналов.
Я смотрела на маленькое чудо и не верила своим глазам.
Зачем он мне дает этот знак?.. Почему сейчас?
— Он твой, — повторил Садовник. — Ты могла получить его сразу после экзамена, в день побега, если бы приехала на автовокзал. Все еще не веришь? Отдай на проверку своему супругу, он наверняка умеет определять зловредные чары.
Передав украшение Демьяну, спросила тихо у Садовника:
— Вы сказали, я первая полукровка, которая стала высшей амори, то есть после меня были еще девушки, сдавшие экзамен?
Зиновий кивнул.
— Да, ты мой первый, главный успех. Сейчас я провожу обучение по опробованному на тебе методу: мы сдерживаем гормональный всплеск у девушек до того момента, как они начинают думать головой. Я так и назвал его — метод Элеоноры.
— Это была идея моей бабушки.
— Помню, — сухо отозвался амори. — Я счастлив, что хотя бы одна моя дочь стала высшей.
Его заявление, как ножом по сердцу, всколыхнуло внутри яростный протест.
— Дочь?.. Не ждите, что начну испытывать к вам родственные чувства! Вы мою маму совратили, чтобы было больше полукровок для эксперимента!
Садовник захохотал. Искренне, от души.
— Еще кто кого совратил! — наконец, заявил он. — У меня лишь две дочери: Милена и ты. Муж твоей матери был бесплоден, а она очень хотела ребенка. И тогда твоя бабка, случайно узнав от своей коллеги Аллы о моей расе, шантажом заставила решить проблему. Я предупреждал, что ребенок может унаследовать мои способности, им было все равно. Тогда было сложное время, безопаснее было уступить требованиям, и я сдался.
Стало ли мне стыдно за родственниц?.. Разве что чуточку. Ну, не могу я сочувствовать тому, кто умеет соблазнять одним только взглядом!
— Но знай, Элеонора, я не жалею. Я рад, что у меня есть такая талантливая дочь. И безумно счастлив, что отыскал тебя вовремя и забрал в школу.
Вспомнив, как он спас меня от группового изнасилования, я содрогнулась. И все же тогда он слишком страшно разобрался с парнями... радикально, до смерти.
Будто читая мысли, Зиновий тихо произнес:
— Не жалей уродов, ты была не первой их жертвой. Другим не повезло, могилы несчастных так и не нашли.
Несколько секунд мы молча глядели друг на друга. Ненависть, страх ушли. Осталось уважение ученицы к учителю.
А ведь Зиновий точно Садовник. Из полукровки вырастил высшую амори…
В сердце зажегся огонек благодарности.
Демьян прокашлялся.
— Простите, нам с Элис пора ехать.
— Разумеется. Элеонора, позволишь, я помогу надеть знак?
Впервые я слышала просительные ноты в голосе Зиновия. Так необычно... и уязвимо. А еще все эти комплименты в адрес моих способностей... ох!
Что-то во мне дрогнуло.
Я посмотрела на Демьяна, деликатно не влезающего в мой разговор с учителем, но все это время служащего мне надежным тылом, щитом, за который можно спрятаться в случае опасности.
На мой молчаливый вопрос он пожал плечами: мол, твой выбор, не препятствую.
Перевела взгляд на проверенный врахосом кафф.
Да, я высшая амори. Но важно, чтобы все сидхе это видели.
— Да, помогите мне с каффом.
Садовник аккуратно разместил его на моем левом ухе. Отошел на два шага и слегка наклонил голову, словно любуясь.
Хм, кафф на мне, но пока ничего не ощущаю...
— Девочки такие девочки, — протянул Садовник с легкой грустью. — Доверчивые.
За ухом словно пожар вспыхнул.
И я потеряла сознание.
