— Не стоит сравнивать, — возразил я. — Семья твоей тёти ненавидит всё, что связано с магическим миром. И сама твоя тётя ненавидела свою сестру — твою мать. А Блэк волшебник, как и мы, да и насколько нам известно со слов Хагрида, был лучшим другом твоего отца.
— Может быть ты и прав… — меланхолично пробормотал он.
— Если… Нет, не так… — поправился я. — Когда его оправдают, мы поговорим с Дамблдором, попробуем организовать для вас встречу.
— Думаешь его в самом деле оправдают? — озадаченно спросил Рон.
— Давайте будем надеяться на лучшее, — сказал я ребятам. — А потом, уже летом, возможно мы отправимся к вам с Сириусом в гости в роскошный особняк, — ободряюще улыбнувшись, подмигнул я Поттеру. — А то что это такое? Ты у нас в гостях был, а мы у тебя толком и не бывали. Непорядок! — воскликнул я.
— Было бы неплохо, — впервые с момента прочтения статьи улыбнулся Гарри. Пусть и вяло, но накатившая меланхолия начала уходить.
— Тараканьи усы.
Как только эти слова вылетели у меня изо рта, горгулья ожила и отпрыгнула, открывая проход. Я нырнул в проход, встал на первую ступень каменной винтовой лестницы, дверь за мной закрылась, а лестница медленно понесла меня вверх, остановившись у полированной дубовой двери с латунным дверным молотком.
Из-за двери отчётливо слышался скрип пера. Я постучался и как только опустил руку, дверь отворилась и я прошёл внутрь кабинета директора.
— Здравствуй, Льюис, — сказал Альбус, сидящий за своим столом. — Проходи, присаживайся, — указал он рукой на мягкое кресло.
— Добрый вечер, профессор Дамблдор, — приветливо улыбнувшись, кивнул я. — И тебе привет, Фоукс, — повернувшись, поздоровался я с птицей.
Фоукс, феникс величиной с лебедя, сидел на золотой жёрдочке рядом с дверью, сияя алым оперением с лимонной подпушкой. Взмахнув длинным хвостом, он исчез в вспышке пламени, которая, несмотря на угрожающий вид, совершенно не повлияла на окружение. Величественная птица… Всё величие которой разрушается осознанием того, что он меня побаивается из-за моего гастрономического интереса к его тушке.
— Не обращай внимания на Фоукса. На самом деле он о тебе весьма высокого мнения, — с едва заметной смешинкой в голосе произнёс Дамблдор, откладывая перо в сторону.
— Но при этом всегда пытается сбежать куда подальше при виде меня… — несколько уныло пробормотал я, поудобнее усаживаясь в кресле.
— Не могу его за это винить, — с ещё большим весельем произнёс он. — Профессор МакГонагалл сказала, что ты хотел со мной поговорить, Льюис, — резко посерьёзнев, перешёл он к основной теме разговора.
— Да, директор. Надеюсь, у вас сегодня достаточно свободного времени? Потому что я думаю, что разговор затянется.
— Что же… — протянул Дамблдор, бросив короткий взгляд на свои записи. — Сегодня у меня весьма свободный график. О чём ты хотел поговорить? — направил он на меня испытующий взгляд.
— Я хочу поговорить про Волан-де-Морта и… Крестражи, — после моих слов, Альбус на короткое мгновение замер, маска спокойствия слетела, и брови взметнулись вверх от удивления. Впрочем, он быстро взял себя в руки и его лицо разгладилось.
— …Продолжай, Льюис, — с короткой заминкой произнёс он. Его взгляд, направленный на меня, был серьёзным и сосредоточенным.
— Думаю, проще будет показать вам кое-что, а после вы уже зададите вопросы. У вас есть Омут Памяти? — спросил я, ставя на стол флакон, в котором сверкал серебристый огонёк воспоминаний.
Краем глаза я заметил, как портреты прежних директоров и директрис школы, ранее тихо беседовавшие или дремавшие, сосредоточились на нашем разговоре.
Встав, директор обогнул стол и подошёл к подставке за креслом, на котором я сидел. На подставке стоял плотно закрытый чёрный шкафчик. Пару раз стукнув палочкой по дверце, Дамблдор взялся за неё и потянул на себя.
Внутри стоял неглубокий каменный сосуд, опоясанный по краю резными письменами и символами. От содержимого исходило яркое серебристое свечение. Непонятно было, жидкость это или газ. Вещество непрерывно двигалось: то его поверхность морщит рябь, как воду — дуновение ветра, то пробегают круги, завихрения: что это — сжиженный свет или газ, ставший студенистым телом?
— Льюис… — позвал меня директор и я наконец оторвал взгляд от сосуда. Завораживающее зрелище.
Встав и взяв сосуд с воспоминанием со стола, я подошёл к Омуту и, откупорив склянку, перевернул его над серебряным нечто. Воспоминание упало и бесследно растворилось в Омуте. Отойдя на несколько шагов, я стал ждать действий со стороны директора.
Дамблдор легонько ткнул содержимое палочкой. Вещество стало быстро вращаться, молочно-белая поверхность стала прозрачной, как стекло. С другой стороны виднелся коридор и дверь с надписью «туалет не работает».
Наклонившись, директор коснулся своим длинным крючковатым носом поверхности вещества и погрузился в воспоминания. Мне оставалось только ждать. Дамблдор увидит мои воспоминания начиная с открытия туалета и до уничтожения дневника. Именно для этого зрителя создавался спектакль «Диалог с Тёмным Лордом».
