— Хорошо. В таком случае я хочу сейчас обсудить аренду некоторых свободных помещений замка, а также некоторых неиспользуемых теплиц. Заодно обсудим детали касательно заповедника, и уже в конце поговорим про курсы…
Пум!
Я шлёпнулся на свою кровать, упав на неё в форме звезды. Чёрт, как же я устал! Это был очень тяжёлый день. Столько разговоров о работе… Не думал, что это будет так утомительно. Исследования и тренировки с самообучением даются мне как-то проще. Намного проще. Может предпринимательская деятельность не совсем для меня? Или подобное испытывают все, кто начинает своё достаточно крупное дело? А может просто я слишком много на себя взвалил и мне просто нужны достаточно компетентные помощники?
Хаах… Ладно, не важно. Сейчас, когда я уже начал этот путь и затянул на него других, отступать поздно. В долгосрочной перспективе это будет очень полезно. Приходится часто себе об этом напоминать, а то нередко возникает желание бросить затею. Уж больно она утомительная и времязатратная. Пользы ждать ещё долго, а в краткосрочной перспективе от этого одни лишь проблемы. Так и тянет сотворить какую-нибудь хрень, чтобы скинуть стресс и немного расслабиться, как в конце прошлого года. Да, было забавно, пусть и весьма по детски.
По-детски… В последнее время я частенько задумываюсь о своём возрасте. В той жизни я прожил более двух десятков лет. Было много как хорошего, так и плохого. И много того и тех, с кем я не хотел расставаться. Поэтому я и попросил у моей посмертной знакомой затереть эмоциональную составляющую тех воспоминаний.
Знал ли я, что это повлияет на мой психологический возраст? Догадывался. Бытие ребёнком тоже внесло свою лепту. И это влияние всё ещё остаётся, пусть и в меньшей степени. И как высчитывать мой возраст? Добавлять прошлый возраст к нынешнему? Можно, вот только мои воспоминания сильно повреждены. Когда я начал задумываться о своём возрасте в первый раз, то пробовал вспомнить некоторые детали прошлой жизни и не смог. Несмотря на изучение окклюменции, мои воспоминания пропали. Весьма многие. Причём именно личностные. Все знания остались со мной. Почему так произошло? Неужели потому что они не имели для меня значимости? Забавно, просил подтереть эмоциональную составляющую, чтобы не страдать из-за прошлых привязанностей, а в итоге они из-за этого потеряли свою значимость и просто забылись. Не на это я рассчитывал. И улучшение памяти окклюменцией оказалось не таким хорошим, как я думал, нашлись подводные камни.
А что насчёт этой жизни? Ну, личность и поведение уж точно не на мои нынешние двенадцать лет. Хотя и взрослым меня в полной мере нельзя назвать, несмотря на то, что я могу быть серьёзным, когда это необходимо. А большую часть времени я вообще веду себя как какой-то подросток с дурью в голове. Но это именно психологический возраст, а не фактический. И что насчёт него, если учесть постепенно пропадающие воспоминания? Эх… Ладно, просто буду считать, что мне действительно двенадцать (скоро уже тринадцать) лет и я просто веду себя более взросло (в основном).
Так, всё, хватит этих размышлений. Спать!
— Ну как, профессор Флитвик, вы закончили? — спросил я, сидя за большим столом, на котором было множество самых разных инструментов для зельеварения, а на соседнем, который был даже больше, было огромное множество ингредиентов.
— Почти! Осталась несколько последних мазков… И-и-и… Готово! — писклявым голосом провозгласил профессор.
— Ну наконец-то! — вскочил я на ноги и быстрым шагом подошёл к нему, начав изучать его работу.
Просидеть несколько часов на месте оказалось куда сложнее, чем я думал. Всё время хотелось куда-то сорваться и начать что-то делать. А ведь когда-то я мог весь день проваляться на кровати с телефоном или ноутбуком под рукой, вставая только в туалет и поесть. Эх… С возрастом я становлюсь всё менее ленивым… Хотя был ли я в этой жизни хоть немного ленивым? Вроде нет…
Ладно, не важно, мне нравится моя нынешняя жизнь. И результат работы профессора тоже. Что за результат, ради которого мне пришлось сидеть на месте несколько часов? Ну… Картина. Профессор Флитвик рисовал мой портрет с кучей всякого важного для зельеварения. Между прочим, очень хороший и качественный рисунок! Особенно удивительно, что на это было потрачено всего лишь несколько часов. В мою голову уже закрадываются подозрения, что некоторые из портретов Хогвартса были нарисованы рукой Флитвика.
— Прекрасный портрет, — похвалил я полугоблина.
— Я считаю, что на этой картине недостаточно эстетики, — покачав головой, возразил он.
— Согласен, но мы ведь и не ради эстетики его делали, верно? — слабо улыбнувшись, спросил я.
— Верно… — с некоторым сожалением вздохнул полугоблин. Его чувство прекрасного требовало другой картины, но, увы, заказчику (мне) нужна именно такая. — Вы помните нужные чары, мистер Лавгуд?
