– И кто-то из Онгайо или из Чаконов захотел устранить Оливера, – добавила Валентина. – Но история с бензином… Хана такого никак сделать не могла, она покончила с собой тем же самым утром. Значит, остается Саэнс. Но кто тогда напал на Хуана Рамона Бальесту в больнице? Видимо, хотели заставить его молчать, чтобы старик ничего уже не рассказал об исчезновении Игнасио Чакона. Или просто припугнуть, а заодно проверить, не сболтнет ли он нечто такое, что не спишешь на деменцию. Не знаю, что там за
– Да, но почему убили доктора Бьесго? – спросил Ривейро.
– Не могу понять, – вздохнула Валентина. – Он был врачом Ханы много лет, более того, ее гинекологом. Она сказала, что хотела зачать ребенка, но были проблемы… однако если Лусия Гордон – ее дочь, то она солгала. Допустим, Бьесго, будучи ее гинекологом, понимал, что она уже рожала, а когда на вилле нашли детские кости, решил с ней поговорить. Но это лишь предположения. К тому же по времени опять не сходится, Хана его убить не могла.
– Но кто же тогда?
– Ее сестра.
– Сестра? Клара? Но мы до сих пор ничего про нее не выяснили.
– Думаю, выяснили. Я до утра изучала информацию о монастыре Регина Коэли и ордене францисканок, даже прочитала брошюру с заповедями для праведных христианок, желающих вступить в орден.
– Да ты шутишь?
– Нисколько. А сейчас самое важное: ты же знаешь, что после пострига монахини получают новое имя?
– То есть…
– То есть весьма вероятно, что Клара Фернандес все это время была у нас под носом, а судя по ее возрасту и по тому, что удалось узнать Камарго и ребятам о монахинях из Сан-Ильдефонсо, я уверена, что настоятельница сестра Мерседес и есть сестра Ханы.
Ривейро поперхнулся и потрясенно уставился на Валентину.
– Но если даже так, ничто не указывает на ее причастность к убийствам. Допустим, она соврала про Тлалока, чтобы защитить Хану, но вряд ли она выстрелила в Педро Саласа или отравила Бьесго. Улик у нас нет.
– Пока нет. Парафиновый тест поможет установить, стреляла ли она в последнее время, тем более та рухлядь, из которой убили Саласа, наверняка оставила следы на коже.
– Но свидетель, швейцарский турист, видел молодую женщину, а не старуху.
– Я думала об этом. Возможно, настоятельница попросила пойти с ней на встречу молодую монахиню. Помнишь ту, что была при ней? Как раз темненькая, пухленькая, подходит под описание. Сестра Пилар. При настоятельнице она словно сторожевая собака. Если Клара Фернандес психопатка, а я в этом уверена, она должна быть умелым манипулятором. Но на самом деле у нас уже есть серьезная улика, так что судья Талавера выдал ордер на обыск монастыря.
– Как это? – воскликнул Ривейро, совершенно сбитый с толку.
– Я тебе как раз собиралась рассказать про этот чертов оксид свинца. Сабадель был уверен, что где-то ему такое вещество уже встречалось, но до сегодняшнего утра этот остолоп никак не мог вспомнить. Он же изучал историю искусств, помнишь? И вот он порылся в своих учебниках и нашел, что тетраоксид свинца и порошок сурика используются при реставрационных работах для сохранения текстуры оригинального произведения. Оказывается, раньше для придания ткани нужного тона использовали много странных материалов – например, животная желчь помогала придать зеленый оттенок. Угадай, из чего получали красный цвет?
– Тетраоксид свинца?
– Именно. Голову даю на отсечение, то огромное полотно, над которым мать-настоятельница трудилась, когда мы ее посетили, содержит очень много этого тетраоксида. Помню, там был гранатовый фон, хотя больше всего внимания картине уделил Оливер Гордон.
– Это объясняет, почему тетраоксид свинца обнаружился на подошвах обуви и на нижней части брюк Давида Бьесго. Но что он там делал? Хотел поговорить с Кларой про детские останки, после того как обсудил это с Ханой? Полагаю, он ничего не заподозрил, когда монахини предложили угостить его травяным отваром.
– А еще ты сам выдвинул версию, что преступник после выстрела ногой спихнул Саласа в воду. И это могла быть или сама настоятельница, или сестра Пилар, – сказала Валентина. – Остаются некоторые неувязки, но главная линия, думаю, ясна. Мы сегодня же обыщем монастырь, я прихвачу кого-нибудь из лаборатории, чтобы взять в мастерской образцы для экспертизы.
В этот момент дверь открылась и в кабинет вошли остальные члены команды. Они мгновенно ощутили перемену в настроениях Ривейро и Редондо. Валентина поприветствовала всех взмахом руки, а затем, даже не дождавшись, когда они рассядутся, принялась излагать новости и версию, которую они обсуждали с Ривейро.
