Рапорт был сухой и местами даже пустой, как будто заполняли нехотя, опуская через одну детали, что в общем не страшно, но вызывает сомнения.
Второй раз они столкнулись при аресте Чонде, в котором офицер опять же приняла слишком большое участие, оставаясь свидетелем всего допроса.
В третий раз у здания полицейского управления. Все бы ничего, Чен в стороне говорила по мобильному, и Мей так бы и прошла мимо, но уловив обрывок речи затормозила.
Язык был ей незнаком, совсем. Точно не английский и не китайский, ими сама Мей владела на уровне носителя, какой-то абсолютно непонятный и странный набор звуков. Чен тогда ее не сразу заметила. Секунд тридцать Мей напряженно вслушивалась, но не смогла разобрать ни одного слова, лишь в конце мелькнувшее «Кида» заставило ее передернуться, от чего трость прошлась по полу издав звук скольжения резины по плитке. Чен среагировала моментально, прервав беседу и развернувшись улыбнулась, пожелав хорошего дня и сообщив, что рапорт уже доставила.
–Да, я в курсе, – рассеяно кивнула ей Мей провожая взглядом.
Миниатюрная фигурка Чен утопала в служебной крутке, а растрепаные волосы выбились из под кепки.
Какова вероятность, что тарабарщина в тетрадях Киды была на том же языке?
Первые сутки после убийства Мей уделяла тетрадями каждую свободную минуту, и поискам проклятого символа на стене во всех доступных ей источниках информации.
Сдавшись в третьем часу ночи набрала Йёна. Тот ответил сразу, в Норвегии был только вечер.
–Я же уже написал что не видел такого, – сказал он после обмена приветствиями, – даже коллег поспрашивал.
–А тетради?
–Тоже пусто, не понимаю даже к какой группе языков относится. Больше похоже на придуманный язык, знаешь как дети делают, чтобы родители не узнали их секреты?
Мей кивнула, кажется они с соседским мальчиком, еще в глубоком детстве, пытались сделать подобное, но по факту они просто гавкали и шипели друг на друга. На язык это не тянуло, им быстро надоело.
–Спроси у Фей-Фей, она может знать, эта штука из области лингвистики, – посоветовал Йён в конце разговора.
–Да, ты прав, – Мей и сама собиралась звонить Фей-Фей, но они не связывались слишком давно и исключительно по ее, Мей, вине.
Оплакивая ногу и привилегию ношения оружия она сильно замкнулась в себе. Отсекла всех школьных и даже университетских приятелей, бурча себе под нос в цитадели одиночества, которой теперь стала ее квартира, как ей нелегко и никто ее не понимает. Сейчас она этим своим поведением не гордилась.
Психолог, к которой ее направило начальство (обязательное условие возвращения на службу), настойчиво предлагала возобновить хотя бы часть старых контактов, на что Мей согласно кивала, но шагов никаких не предпринимала.
–Звонишь мне, когда что-то понадобилась? – Ехидно проворковала Фей-Фей едва скайп показал ее лицо на экране. Мей виновато опустила голову, при том улыбаясь. Вид подруги не показывал враждебность, может немного обиды, но не больше чем в когда-то в тринадцать лет.
–Красивый халатик.
–Он старый, – фыркнула Фей-Фей , – что нужно Землеройка?
–Лучше бы я тебе не рассказывала. Это животное довольно мерзкое на вид, – пробурчала Мей, подружка хохотнула. – Я скинула тебе пару фото, можешь что-нибудь сказать? Узнаешь треугольник, или каракули?
Фей-Фей сосредоточенно смотрела в экран. На заднем плане играла негромкая музыка, цветок у окна – большая пальма – как будто вырос. Квартира подруги внешне не изменилась с их последнего разговора.
–Это странно… – пробормотала та, – хрень какая-то, на первый взгляд. Треугольник сразу нет, а вот закорючки… я бы сказала что это похоже на транскрипцию, если честно. А что это? И прошу, скажи, что на стене эта шутка намулевана не кровью!
–Прости, – Мей нервно хихкнула. Иногда она забывала, что подобные картинки могут вывести из равновесия того, кто не привык к подобному, – транскрипцию?
–Ну, да… – неуверенно протянула Фей-Фей . – Язык не определю, это точно, но запись… Странно, я прямо в растерянности.
