Я обналичил чек в отеле «Savoy» и спросил у швейцара, когда ближайший поезд на Челвестон. Там располагался английский военный аэродром, на котором стояла 301-я бомбардировочная группа молодого военно-воздушного флота США. Четыре дюжины «Летающих крепостей», несколько облезлых казарм и непролазная грязь – вот и все, что там было. Я предъявил пропуск и без проблем прошел на территорию. Офицер по вопросам спецобслуживания выделил мне железную кровать с тремя одеялами, банку мясных консервов, потом проводил до входа в столовую и оставил утопать в грязи, сказав на прощанье: «Чувствуйте себя как дома!»
На мне был обычный гражданский костюм, а повсюду сновали мальчишки в военной форме, не обращавшие на меня никакого внимания. Я чувствовал себя далеко не «как дома». И, главное, вообще не представлял, как стать здесь своим.
Мне показалось, что все идут в одну из казарм, и я решил направиться в ту же сторону. Это оказался клуб. Я вошел в него в надежде, что кто-нибудь со мной заговорит. Вскоре солдат, дежуривший за барной стойкой, спросил, чего бы я хотел выпить. Я преисполнился благодарности к этому человеку и попросил теплого пива, которое хлестали все вокруг. Молодые летчики, которым предстояло стать первыми, кто пролетит над Европой в знаменитых «Летающих крепостях», выглядели тихими и подавленными. Одни читали старые американские журналы, другие, сидя поодиночке, строчили бесконечные письма. Единственным местом, где что-то происходило, был центр комнаты. Там стоял большой стол, вокруг которого сгрудилась толпа солдат.
Когда я протиснулся между их спинами, кто-то вскрикнул: «Хай-лоу!» – и сгреб с центра стола здоровую стопку денег. Я следил за действиями игроков, но долго не мог взять в толк, что же это за игра. Наконец стало понятно, что это какая-то весьма заумная разновидность покера. Вскоре один игрок вышел из-за стола, и у меня появился шанс стать своим. Мне любезно разрешили присоединиться к игре, сдали две закрытых и одну открытую карту и потребовали с меня полкроны. Потом выдали еще три открытых карты и одну закрытую, прося за первые по несколько шиллингов, а за последнюю – два фунта. После того как все карты были розданы, игроки начали объявлять свои комбинации. Одни говорили «хай», другие – «лоу». Я внимательно посмотрел на то, что было у меня в руке. На некоторых картах были нарисованы какие-то важные физиономии, на некоторых – небольшие цифры. Поэтому я сказал: «Хай и лоу». На меня посмотрели с подозрением. Велели показать три закрытые карты. Я показал… все рассмеялись, и двое солдат поделили между собой деньги, поставленные на кон.
ЧЕЛВЕСТОН, АНГЛИЯ,
ЧЕЛВЕСТОН, АНГЛИЯ,
Спустя некоторое время я сходил в свою комнату за камерой и взял реванш, сняв со всех ракурсов игроков, читателей журналов, писателей писем, любителей теплого пива и граммофонных пластинок.
К полуночи клуб опустел – на следующий день был запланирован вылет на задание, общий сбор был назначен на раннее утро. Нас разбудили в пять утра, и все поспешили на предполетный инструктаж. Один из офицеров подробно описал погодные условия, другой – приметы цели, которую надо поразить, а третий долго рассказывал о том, сколько у противника зениток и истребителей. К шести часам все собрались в клубе и стали ждать команды на взлет. Нервное и томительное ожидание. Все молчали. Это был всего лишь третий боевой вылет на территорию Европы. В девять по громкоговорителю объявили, что небо над Францией закрыто и все могут идти спать. Солдаты были злы и разочарованы. Пришлось им вернуться к своим журналам, письмам, теплому пиву, покеру и непролазной грязи.
Минуло четыре однообразных дня. Я много фотографировал, тренировался играть в «хай-лоу» и узнал много интересных разновидностей покера: «Плевок в океан», «Бейсбол» и «Красная собака». К пятому дню у меня напрочь кончились деньги, но на этот раз вылет не стали отменять. Я проводил моих друзей-картежников к их самолетам и снял их под всеми возможными углами. Молодой лейтенант по фамилии Бишоп взлетал последним и, перед тем как подняться в кабину, повернулся ко мне и стал позировать. Он был пацан как пацан, но его нос удивительным образом напоминал нос его «Летающей крепости», поэтому я снял их вместе. Такая композиция мне очень понравилась.