— Точно. Ты же дядя. — Она снова подняла бутылку. — Расскажи мне о них.
— Моя племянница — Аделаида, я уже про неё говорил. У неё есть брат-близнец, Оуэн. Они классные.
Подошла официантка — светловолосая девушка лет двадцати с чем-то, румяная и слегка запыхавшаяся от беготни. Но улыбнулась приветливо, записала заказ и извинилась, что бургеры могут готовиться дольше обычного. Глядя на Келли, она задержала взгляд настолько, что я был уверен — сейчас спросит, не Пикси Харт ли она.
Когда мы снова остались одни, я сказал:
— Если не хочешь, чтобы тебя сегодня узнали, держи голову ниже. А если всё-таки спросят, советую сказать, что ты — не она, но тебе это часто говорят.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Ты очень серьёзно относишься к безопасности, да?
— Тебе стоит этому радоваться.
— У тебя есть пистолет?
— Не при себе.
— А если что-то случится? — Она прищурилась и усмехнулась. — Например, начнётся драка в баре?
— Если что-то случится, моя задача — как можно быстрее вывести тебя отсюда. Если мне придётся достать оружие или лезть в драку, значит, я не справился со своей работой.
Она склонила голову набок, будто разглядывая меня под новым углом.
— А ты бы принял пулю ради меня?
— Да. Если бы это было нужно, чтобы тебя защитить.
— Серьёзно? — Она выглядела так, будто я её действительно удивил. — Я даже не нравлюсь тебе. И тебе за это не платят.
— Моё отношение к тебе не имеет значения. И для меня это не вопрос денег. Я дал слово твоему брату, что буду держать тебя в безопасности, и я это сделаю.
Я замер, подняв бутылку пива на полпути ко рту.
— И я никогда не говорил, что ты мне не нравишься.
Щёки её слегка порозовели.
— Расскажи мне о своей младшей сестре.
— Ей двадцать три, и она безумно умная. Учится в магистратуре в William and Mary.
— А твой брат Остин — самый старший?
Я кивнул.
— Ему тридцать два. Он старше меня на год. Потом идёт Дэвлин, ему двадцать восемь, он работает в Бостоне. У него, кстати, скоро день рождения. Он как раз приедет домой на следующей неделе. А Дэш — младший, ему двадцать шесть. Он актёр.
— В Голливуде?
— Да. Смотрела Malibu Splash?
Её глаза расширились.
— Я запоем посмотрела все три сезона во время тура! Он там снимается?
— Ага. Играет спасателя по имени Балдж.
Она замахала руками.
— О боже, Дэшил Бакли — это твой брат?!
— Он самый.
— Да вы вообще не похожи! Я бы в жизни не догадалась.
— Он больше в мать, а я — в отца.
— Часто бываешь у него в Голливуде?
— Пару раз заезжал, когда служил в ВМФ. Я тогда был на базе в Сан-Диего.
— Ладно, с братьями и сестрой разобрались. А жена у Остина есть?
— Нет. Мать его детей живёт в Калифорнии, они навещают её раз в год. Он растит их один, хотя недавно у него появилась девушка. Они познакомились только этим летом, но, если честно, мне кажется, это судьба.
Келли оживилась.
— Серьёзно? Почему?
Я рассказал ей, как Вероника однажды появилась на пороге моего брата в свадебном платье — без денег, брошенная накануне свадьбы, отчаянно пытаясь доказать ему, что она будет идеальной няней для его детей.
Келли слушала, затаив дыхание.
— Это похоже на сюжет песни! И он сразу в неё влюбился?
— Чёрта с два. Он подумал, что она сумасшедшая. Мне пришлось уговаривать его дать ей шанс. — Я отпил пива. — Как обычно, он ошибался, а я был прав.
Она закатила глаза.
— Конечно же, ты был прав.
Принесли еду. Келли схватила бургер и откусила огромный кусок.
— Боже, это так вкусно. Именно то, чего мне хотелось. Весь этот вечер — именно то, чего мне хотелось.
Горло сжало от странной гордости. Я потянулся за кетчупом и протянул ей.
— Будешь?
Она покачала головой.
— Не могу есть кетчуп. Когда я только переехала в Нэшвилл, бывало, что мои ужины состояли только из пакетиков кетчупа.
— Серьёзно?
— Ага. Я воровала их в баре, где работала. Приходила домой, разводила водой, добавляла сахар, грела в микроволновке. Если везло, у меня был украденный пакетик сливок для кофе, и я поливала этим «суп». А если очень везло — к нему ещё прилагались прихваченные крекеры.
— Тяжело тебе пришлось в начале.
— Было дело.
— Никогда не хотелось всё бросить?
— Конечно, хотелось. — Она потянулась за картошкой фри. — Несколько раз даже собирала чемоданы. Звонила маме, умоляла выслать денег на билет домой. Но она всегда уговаривала меня остаться. Она в меня верила. Это помогало.
Она закинула в рот ещё одну картошку.
— А потом у меня появился менеджер, который тоже в меня верил.
— Но главное — у тебя был талант.
— У многих людей есть талант. — Она пожала плечами. — Я не дура. Я не думаю, что я лучшая певица на планете. Просто… я понимаю людей. Я умею чувствовать зал, даже огромный, и знаю, как сделать так, чтобы человек ощутил, что я пою именно для него.
Я изучал её через стол, думая, что к таланту явно прибавлялась ещё и чертовски притягательная внешность. Вспомнил, как она пела в машине, мягко, проникновенно, и вдруг поймал себя на мысли о других звуках, которые она могла бы издавать в других обстоятельствах. Например, в спальне, раскинувшись подо мной, пока я двигаюсь внутри неё.
Резко подняв бутылку, я сделал глоток и отвёл взгляд.
