— К тому же, я всегда был болтливым, мог навлечь на себя неприятности, хвастаясь, что умею то, чего на самом деле не умел. Но если Остин или кто-то другой меня ловил на слове, приходилось хотя бы пытаться это сделать.
— И что ты говорил, что можешь?
— Однажды я заявил, что умею летать.
— О нет. — Она уже начала смеяться.
— Закончилось это не лучшим образом.
— Боюсь спрашивать, но как именно ты пытался это доказать?
— Встал на спинку дивана и попытался схватиться за потолочный вентилятор. Думал, что инерция меня подхватит, и я хотя бы пару секунд полетаю.
— И что случилось?
— Разбил вентилятор. Разодрал нос и поставил себе фингал.
— И при этом тебе ещё повезло, что неплохо.
— Моя мама была в ярости. Даже Остину досталось за то, что позволил мне это сделать.
Я замолчал, когда мысли ушли к воспоминаниям, менее опасным физически, но оставившим более глубокие шрамы.
— Когда она заболела, всё изменилось. Я изменился.
В наступившей тишине дождь казался громче.
— Как именно?
— Я начал бояться.
— Потерять её?
— Да.
Гром гулко прокатился по узловатым сосновым стенам, пока я продолжал:
— А потом, когда мой самый страшный страх стал реальностью, я начал бояться всего. И это злило меня. Жутко злило. Потом в какой-то момент я решил, что с меня хватит. Если что-то меня пугало, я должен был это побороть. Например, я никогда не любил глубокую воду.
— Правда?
— Да. Особенно в озере, где не видно дна. Высота? Я был в порядке. Я мог залезть на любое дерево, перелезть через любую стену, прокатиться на самых высоких аттракционах. Но эта тёмная глубина… неизвестность… я боялся, что упаду в неё и просто исчезну.
— И как ты это преодолел?
— Прыгал в глубокую воду при каждом удобном случае. Тренировался задерживать дыхание так долго, как мог. Стал хорошим пловцом… Я уже упоминал школьные рекорды по плаванию?
Её смех был тихим.
— Пока нет.
— Некоторые до сих пор не побиты. В общем, после школы я сделал то, что казалось мне самым сложным и страшным — стал боевым пловцом в «Морских котиках». И был в этом хорош, потому что знал, как справляться с паникой и сосредотачиваться на задаче.
— Ты научился прятать эмоции.
— Я встретился со своими страхами. — Это казалось важным уточнением. — Теперь я не боюсь глубокой воды. И ничего другого.
— Кроме меня.
Она протянула руку через стену из подушек и ткнула меня в бок. Я схватил её запястье.
— Простите, мэм, но сегодня вы уже слишком много раз нарушили границы безопасности.
— Прости! Это было случайно!
— Не верю. — Я не разжимал пальцев, чувствуя, как остатки самоконтроля начинают рушиться. — Думаю, ты специально пытаешься меня соблазнить, хотя обещала, что не будешь.
Она хихикнула.
— Клянусь, что нет. Пожалуйста, не злись.
— Я не злюсь. Но не могу оставить это безнаказанным.
— Назови наказание. Я согласна на всё.
— Вот опять. — Я покачал головой. — Соблазняешь меня на то, чего мне делать не следует. Интересно, догадывается ли мир кантри-музыки, что его любимая звезда под пайетками скрывает такую коварную натуру?
— Они ничего обо мне не знают, — серьёзно ответила она. — Им достаётся только образ.
— Но они его обожают.
Я большим пальцем провёл по внутренней стороне её запястья, чувствуя, как внутри поднимается жар.
— И ты умеешь его держать.
— У меня было много практики. Настоящую меня никто не хочет.
— Я бы так не сказал.
— Может, один человек и хочет. Но он создаёт мне проблемы.
— Вот ублюдок. Хочешь, я его проучу?
— Да. Но только слегка. Чтобы передать сообщение.
— Какое?
Я поднёс её руку к губам и поцеловал там, где только что скользил пальцем. Кожа её запястья была гладкой, как шёлк.
— Что ему не стоит меня бояться.
— Может, это тебе стоит его бояться.
Притянув её ближе, я медленно поцеловал внутреннюю сторону её предплечья.
— Ну, я не боюсь. — Она подняла на меня взгляд. — Я ему доверяю.
Мои губы достигли изгиба её локтя.
— Не знаю, — тихо сказала она. — Просто с ним я чувствую себя в безопасности.
Эти слова должны были напомнить мне, кто я для неё, какую роль играю, какую обязанность несу, почему не должен к ней прикасаться. Но произошло обратное — они заставили перешагнуть через последнюю грань.
Опершись на локоть, я перевернул её на спину, зажимая между нами стену из подушек. Посмотрел на её лицо, бледное и размытое в темноте. Почувствовал её дыхание на своих губах.
— Со мной ты в безопасности.
— Ксандер, — прошептала она, свободной рукой обхватив мой подбородок и скользнув пальцами к затылку. — Пожалуйста, позволь мне быть рядом. Пусть даже только этой ночью.
Она потянула меня вниз, и я закрыл её рот поцелуем. Её пальцы зарылись в мои волосы, когда мой язык скользнул между её губ. Поцелуй становился глубже, и меня начало бесить это закрученное между нами одеяло, да и проклятая стена из подушек.
Встав на колени, я сдёрнул одеяло и швырнул все подушки на пол.
— Больше никакой стены? — спросила она, едва переводя дыхание.
— К чёрту стену.
Я снова опустился на неё, но она остановила меня, положив руку мне на грудь.
— Сними футболку.
