– Да тут и помнить нечего. – Моя собеседница лишь пожала плечами. – Она его охламоном обозвала. Убирайтесь, говорит, и никогда здесь больше не появляйтесь. Охламонов всяких мне здесь не надо.
Я удивленно приподняла брови.
– Да, да! – горячо повторила Алевтина Романовна, несколько раз кивнув для пущей убедительности. – Так и сказала. Хотя раньше никогда никому не грубила. Она всегда вежливая была, обходительная. Нелюдимая – это да. Но никогда не грубила и голоса не повышала.
Я задумалась. О ком же могла столь нелестно отозваться Антонина Колоярцева? Если предположить, что визит неведомого мне пока молодого человека связан именно с профессиональной деятельностью Антонины Сергеевны, то это мог быть отец какого-нибудь нерадивого ученика. Вот только позволил бы себе педагог со стажем назвать так ребенка, пусть даже хулигана и двоечника? И потом, не слишком ли молод был визитер? Я имею в виду, для того, чтобы являться отцом школьника. Хотя это мог быть и старший брат, например.
– А этот молодой человек, он что-нибудь говорил? – поинтересовалась я. – Может, оскорблял Антонину Сергеевну или тоже кричал на нее?
– Нет, – возразила Алевтина Романовна. – И не кричал, и не оскорблял. Он только сказал несколько раз, что хочет с ней поговорить, вот и все. Так и сказал: «Мне очень нужно с вами поговорить». Но не кричал, нет. А она все свое – убирайтесь да убирайтесь. Так и прогнала, а потом дверь захлопнула.
– А он после этого не пытался попасть в ее квартиру? – спросила я.
– Нет, не пытался, – Алевтина Романовна вздохнула, расправив ладонями юбку у себя на коленях. – Развернулся и побежал вниз по лестнице.
– И больше вы его не видели?
– Нет. – Она покачала головой.
– А описать его сможете?
Алевтина Романовна на минуту задумалась.
– Ну, высокий, симпатичный такой. Волосы немного вьющиеся.
– А цвет волос? – продолжала я расспрашивать свою собеседницу.
– Да вроде бы темно-русый, – неуверенно произнесла Алевтина Романовна. – Шатен, скорее.
– Ясно, – вздохнула я, не представляя, пригодится ли мне вообще эта информация. – А узнать сможете? Например, при встрече или по фотографии?
Пожилая женщина испуганно взглянула на меня.
– Наверное, смогу, – неуверенно проговорила она. – А что, его ищут?
Мне стало жаль старушку, я совсем не хотела ее пугать.
– Нет, не беспокойтесь, – заверила я ее и проговорила первое, что пришло в голову:
– Мы просто опрашиваем свидетелей, чтобы заполнить необходимые документы, вот и все.
Взгляд Алевтины Романовны прояснился, она улыбнулась.
– А, ну тогда понятно. Работа у вас такая.
Я улыбнулась в ответ и поднялась, собираясь уходить.
– Благодарю вас за помощь, – бодро сказала я на прощание и на всякий случай протянула Алевтине Романовне свою визитку. – Если припомните что-нибудь еще, пожалуйста, позвоните. Ну или я сама к вам забегу, вы не возражаете?
– Конечно, приходите, – с готовностью откликнулась Алевтина Романовна, беря визитку. – Я теперь все больше дома сижу, разве что в магазин выйду или в поликлинику. Так что заходите, когда вам удобно.
Простившись с обаятельной соседкой Колоярцевых, я решила продолжить собирать информацию по крупицам и позвонила в одну из квартир, расположенных в противоположном конце площадки. Подобное перемещение имело двоякую цель: мне не хотелось, чтобы меня видела Алевтина Романовна, которая непременно вскоре выйдет из собственного жилища. Ну и заодно я не собиралась терять время, дожидаясь, пока старушка уйдет по своим делам. Словоохотливая Алевтина Романовна вполне могла вмешаться в беседу, а я этого совсем не жаждала.
Нажав на кнопку звонка, я немного подождала, однако никто не спешил открывать мне дверь. Зато я услышала, как щелкнул замок на двери с противоположной стороны – это Алевтина Романовна вышла из квартиры и направилась к лифту. Вскоре она вошла в кабину, и двойные двери со стуком захлопнулись.
Дверь мне так и не открыли, и я вернулась, рассчитывая поговорить с жильцами еще одной квартиры по соседству с Колоярцевыми. Здесь мне повезло гораздо больше – дверь открылась почти мгновенно, и на пороге появилась худенькая девушка в мини-юбке. При этом шея девушки была тщательно замотана шерстяным шарфом. Я подивилась подобному противоречию наряда, ведь если болит горло, имеет смысл полностью утеплиться, а не щеголять с голыми ногами.
– Вам чего? – не слишком любезно поинтересовалась девушка, равнодушно оглядев меня с головы до ног. При этом она не переставала жевать жвачку. Как и в предыдущий раз, я продемонстрировала девушке свое удостоверение, однако она по-прежнему безразлично смотрела на меня, лишь слегка приподняв брови. Чего, мол, надо?
– Вы хорошо знали вашу соседку? – спросила я официальным тоном. – Антонину Сергеевну Колоярцеву?
Девушка на мгновение прекратила жевать и покосилась в сторону двери Колоярцевых. Мне показалось, что в ее сонном равнодушном взгляде мелькнуло что-то очень похожее на неприязнь, если не сказать больше.
– Училку эту? Да нет, не особо, а что?
Я молча продемонстрировала девушке фотографию Ариадны, после чего поинтересовалась:
