Скрытые долины (СИ) полностью

Прежде, чем взяться за мой рассказ, прочите, пожалуйста, отрывок из «Глаголицы», древней поэмы, найденной Олегом Новосёловым и переведённой на русский язык двумя неизвестными мне людьми. Олег Васильевич Новосёлов, знаменитый редактор журнала «Сумрак». Он втянул меня в неприятную историю, а история-то сама началась из-за этой древней — якобы! — поэмы. Я, собственно, ещё не решил, подлинник это, или стилизация под некий доисторический эпос. Судя по тому, какие страсти вокруг неё разгорелись, можно предположить, что «Глаголица» — подлинник. Впрочем, не утверждаю. Так или иначе, предлагаю вам прочесть первые её страницы и честно предупреждаю, что никакой связи с дальнейшим рассказом вы в них не найдёте, разве что…

О тех временах, когда у Дармы родились Яр и Ягга — близнецы.

Дарма-Бык выкрал широкоглазую Уну, дочь Волода и Суры.

Прекрасная Уна — красотою затмившая мать, Суру Прекрасную, но не затмившая мудростью мать, Суру Премудрую.

И Премудрая Сура от любви к дочери забыла мудрость свою: мало учила дочь, мало внушала ей девичьего страха. Говорила Сура: «Где жених для Уны? Не родился мужчина достойный, никто не осмелится свататься к ней. Я буду сто лет выбирать жениха для любимой дочери, я не стану спешить: за сто лет не померкнет краса моей Уны, сто лет будет ждать она суженого».

Думала Уна: «Как буду ждать я сто лет? Где мне столько терпения взять? Зачем хранить красоту? Братья найдут невест, и найдут сестёр женихи, а Уна останется в доме отцовском, как несмышлёный младенец! Сёстры будут рожать сыновей, братья будут играть с дочерьми, а я, сама как младенец, под надзором отца, в услуженье у матери буду день за днём ожидать того, кто ещё не родился!..»

Слава Уны прошла по землям сынов Рада. Матери говорили: «Моя дочь так хороша! прекраснее Уны!» Женихи говорили девам: «Ты красивее Уны самой!» И девы досаду копили в сердцах, ибо знали, что с Уной им не сравниться.

И Дарма слышал про Уну. Он говорил: «Вот, я остался один. Где жена моя? Что ищет она, уйдя от меня? Мы схоронили с ней близнецов — возлюбленных Элу и Эли, — не долго жили они. Элу-младенца ужалил змей, — первым из рода людского, первым из Радова рода ушёл он в вечную тьму, в страшную бездну, где в сумраке вязком души людские, как чёрные тучи висят, ожидая конца бесконечных лет. Возлюбленный Эла туда ушёл и милая Эли ушла — не намного пережила она брата. Тогда почернела душа их матери, скрылась жена моя от людей, и где искать её буду? Не стану её искать, поеду свататься к Уне. Я — сильнейший из рода людского, мне не откажет Волод, сын Абида: он младше меня, он должен послушаться брата!»

Вот пришёл Дарма Великий с Нила на Синее море.

Синее море — счастливое море, вечно дышит оно прохладой на зелень дремучих лесов, обступивших его берега; вечно блистает оно под горячим солнцем, серебрится от необозримых рыбьих стай, и жирных гусей стада от берега к берегу его покрывают. В Синем море вода сладка, не знает она океанской соли; вволю пьют эту сладкую воду дикие кони Волода.

Волод, владыка коней, покоривший Синее море, хозяин морской, муж Суры Прекрасной, дом свой выстроил на холме, против моря. Дом из тяжёлых кедровых брёвен хитро украшен резьбою, широки его окна, крыльцо высоко, а над крышей — конь деревянный, чтобы знали потомки Рада — здесь живёт Владыка коней, хозяин морской Волод.

— Здравствуй, Волод, — Дарма сказал. — Здравствуй прославленный сын Абида Прекрасного! Дочь свою в жёны отдай мне, отдай Уну-Звезду! Знаешь ты, что ныне я без жены остался, трудно мне жить, горько думать о детях умерших.

— Здравствуй, Могучий Бык, здравствуй, Дарма, вернувший нам слово! — ответил огневолосый Волод, морской повелитель. — Ты мой гость дорогой, но Уну тебе не отдам: любимую дочь не погублю замужеством злым. Разве жена твоя умерла? Разве ты овдовел? Не сам ты ли выгнал супругу свою, осердясь на гибель детей? И вот — ты снова жениться задумал? Только дети Киана древле имели по несколько жён, — и вместе с жёнами ныне лежат под глиной потопной!..