Комната Лили была другой. Самая маленькая в доме, даже меньше, чем ванная. Мебель менее помпезная, возможно, ее оставили прежние владельцы, когда продавали квартиру. Окно, занавешенное тюлем, выходило во двор, где стояли мусорные баки. В комнате – односпальная кровать, письменный стол и компьютер, практичный платяной шкаф послевоенного времени, вроде того, в котором хранила свою одежду Вера. Одна стена была завешена дешевыми деревянными полками с книгами в мягкой обложке. Вера натянула латексные перчатки, но пока что стояла, глядя по сторонам, и ничего не трогала. Комната была такая маленькая, что Эшворт остался в дверях.
– Хорошо было бы найти дневник, – сказала Вера. – Или адресную книгу.
– Думаете, у нее это все не на компьютере?
– Скорее всего. Подождем экспертов, пусть найдут за нас.
Специально обученная поисковая команда. Им бы не понравилось, если бы она стала рыться в уликах прежде, чем они сделают все как положено. Она открыла ящики стола. Там были папки на кольцах, файлы в виде конвертов. На столе она увидела читательские билеты университетской библиотеки и библиотек Нортумберленда. Ровно то, что ожидаешь увидеть в комнате образцовой студентки. Но такой студенческой комнаты Вера никогда раньше не видела. Даже в тех двух спальнях было что-то личное. Семейные фотографии, открытки на день рождения, приглашения на вечеринки. Лили прожила в этой комнате почти три года, но ничто здесь не напоминало о ней. Ни фотографий, ни постеров. Словно комната в безликом дешевом отеле. Она открыла дверь гардероба и наконец-то увидела что-то, говорившее о личности умершей девушки.
Первое, на что она обратила внимание, были цвета. На подставке висели янтарные бусы, бирюзовый шелковый шарф с серебряной нитью, длинные красные сатиновые перчатки. Она начала вытаскивать вешалки. Свободный вельветовый пиджак черничного цвета, платье с сине-зелеными завитками, хлопковые юбки с яркими принтами. На полках лежали сложенные блузки, кружевное белье. Дорогие вещи.
– Итак, – сказала Вера. – Она любила наряжаться, – она посмотрела на ярлыки пиджаков и блуз. – Кое-что из «Роббинс», – сказала она. – Но не всё. Эти она купила не со скидкой. Наверное, все свободные деньги тратила на одежду.
И в конечном счете это все, что им удалось о ней узнать. Больше ничего в комнате не говорило о ее жизни. Они молча ждали на кухне поисковую команду и обрадовались, когда услышали, что к дому подъехал грузовик, и они могли уйти.
Соседки Лили остановились у подруги, которая жила на той же улице. Еще один большой дом, на сей раз на углу, с садом на заднем дворе. Он, похоже, не был разделен на квартиры. Возможно, студенческое общежитие. Вера нажала на кнопку звонка, никто не ответил. Она позвонила снова. Хотела позвонить в третий раз, но в доме послышались шаги, и дверь открылась. В дверях стояла крошечная девушка с короткими светлыми волосами, комплекцией ребенка и умело подведенными глазами, которые казались огромными.
– Извините, – сказала она. – Энни нет дома.
– Я ищу не Энни, – Вера сверкнула удостоверением и вошла в дом, не спросив разрешения. – Мне нужны Эмма и Луиза. Подруги Лили.
Девушка казалась взволнованной.
– Конечно. Извините, что заставила вас ждать. Энни повела дочку на балет. У нас с Лу поздний завтрак в саду. После новостей о Лили и временного переезда сюда мы плохо спали. Проходите. Я Эмма.
Акцент не местный. Южный. Так говорят богачи.
На ней были кожаные шлепанцы. Она шла впереди них, постоянно болтая. Все-таки это не студенческое общежитие. Ни банок из-под пива, ни громкой музыки, ни торчащих проводов или пузырящихся обоев. Здесь жила семья. У стены в коридоре стоял маленький велосипед, на доске для записок в кухне прикреплены детские рисунки. Но в доме чувствовался достаток. Если Энни и была матерью-одиночкой, в деньгах она не нуждалась.
– Энни тоже студентка?
Эта информация не была ей нужна, но Вера любила сунуть нос в чужие дела.
– Нет, она старше меня. Она читает лекции в университете. Кстати, на курсе, который проходила Лили. Она мне вроде как двоюродная сестра. Ее муж часто много работает, и, когда мы искали квартиру, подумали, что было бы хорошо поселиться неподалеку.
– Очень удобно, – сказала Вера, пытаясь понять, что именно ей так сильно не нравится в этой девушке.
– Да.
Эмма на мгновение повернулась к ним и провела их в мощеный дворик, где вокруг стола стояли четыре деревянных стула. Садик был маленький, окруженный высокой стеной. Где-то в плюще пели дрозды.
Эмма продолжала говорить:
– Это моя соседка по квартире, Луиза.
Луиза все еще была в пижаме, босая и непричесанная. Она кивнула, перебирая пальцами крошки от круассана на тарелке.
– Я сделаю еще кофе, – сказала Эмма.
Вера тяжело опустилась на стул.
– Нам не нужно, милая. Это не светский визит. У нас не так много времени. Мы просто хотели поговорить о Лили.
– Конечно.
– Как давно вы трое жили вместе?
