Вера не пыталась зайти. Она порылась в сумке в поисках удостоверения.
– Вы не можете не признать, что это я, – сказала она. – Посмотрите на фотографию. На всем северо-востоке не найдется второго человека с таким лицом.
– Клайв сказал, что я не обязана с вами говорить.
– И он прав, но вы же не хотите, чтобы вся улица слышала о ваших делах, не так ли?
Молчание. Вера чувствовала, что оборона женщины слабеет.
– Отойдите, голубушка, и впустите меня в дом. Я заскочила в пекарню за углом и захватила пару слоеных пирожных. Давайте поставим чайник и спокойно поговорим.
Кажется, пирожные сработали. Мертвая хватка, которой она держала дверь, ослабла. Вера мягко толкнула дверь и зашла в дом.
Интерьер дома, похоже, не особенно изменился с тех пор, как Мэри Стринджер сюда переехала. Довольно чисто и прибрано, но мебель старая, немного потертая. Вера стояла у двери, пропуская старушку вперед. Приняв решение впустить Веру, она, кажется, теперь была почти рада компании. Она провела Веру в маленькую забитую мебелью гостиную и поспешила на кухню делать чай. Над камином висела ее свадебная фотография. Мэри в традиционном белом платье и мужчина, такой же тощий, как она, с хитрым и довольным видом, в плохо сидящем костюме.
Мэри вернулась с подносом и увидела, что Вера смотрит на фотографию.
– Он умер, когда нашему Клайву был месяц. Несчастный случай на верфи. Поступили по справедливости. У меня была пенсия.
– Но все же вам было тяжело, – сказала Вера. – Воспитывать сына одной. Семья вам помогала?
– Никого поблизости не было. У меня были прекрасные соседи. Не знаю, как бы я без них справилась. Тогда это была дружная улица. Да и сейчас тоже, правда.
– Клайв говорил, вы сидели с Томасом Шарпом, когда он был ребенком.
– Лишь из любезности, – быстро сказала Мэри. – То есть они давали мне пару фунтов, чтобы я посидела с ним, когда рук не хватало. Ну, знаете, каково это – Дейви был то в тюрьме, то на свободе. Я бы не хотела, чтобы об этом узнал пенсионный фонд. Или соцработники. Я никогда не регистрировалась как няня.
– Вы помогали друзьям, – Вера подумала, что причина ее тревоги могла быть в этом. Мэри нарушила пару правил десять лет назад и все еще паниковала. – Сейчас это уже никого не волнует.
Тогда Мэри будто бы расслабилась и начала играть в хозяйку. Чай был в красивых чашках с блюдцами, тарелочки из того же сервиза. Вера достала липкие пирожные из бумажного пакета, одно протянула Мэри и облизала палец.
– Вы когда-нибудь встречали друга Томаса, Люка Армстронга?
Мизерный шанс, но спросить стоило.
– В последнее время я вообще не видела Тома. Так, чтобы поговорить. Он махал мне, когда проходил мимо на автобусную остановку, ну и все. Я его не винила. Что ему до старухи?
– Но Клайв, наверное, неплохо его знал?
– Он был очень мил с Томасом, когда тот был малышом. Даже менял ему подгузники пару раз. А ведь от молодых людей этого не ожидаешь. Когда Томас был маленьким, Клайв возил его в коляске.
Вера подумала, что все это звучит так, будто Мэри не просто иногда сидела с Томасом, но промолчала. Она откусила пирожное. Глазурь была такой сладкой, что она буквально почувствовала, как сводит зубы. Ванильный крем протек сквозь жесткое тесто. Она собрала его мизинцем и засунула палец в рот.
Мэри ласково смотрела на нее.
– Мой Клайв любит поесть, – сказала она. – Но никогда не набирает и грамма. Наверное, все сгорает.
– Он был немного нервным ребенком, да? – спросила Вера.
– Возможно, это моя вина. Кроме него у меня никого не было, и мне всегда было невыносимо оставаться одной. Возможно, я его немного подавляла. Я бы не вынесла, если бы с ним что-то случилось, – она помолчала, выдавила слабую благодушную улыбку. – Он хороший парень. Недавно у меня был инсульт. Не сильный, но некоторые сыновья воспользовались бы возможностью сдать маму в дом престарелых. Но не он. Он взял на работе отгул, привез меня домой и заботился обо мне здесь.
– Значит, вы близки?
– Да, очень близки.
– Вы бы знали, если бы его что-нибудь беспокоило?
– Ну, это ведь другое. Наш Клайв не из тех, кто раскрывает душу. Я никогда не знаю, что у него в голове.
– В последнее время у него была девушка?
– Нет! – похоже, идея показалась ей немыслимой. – Мы вполне счастливы здесь, вдвоем.
Потом она добавила для приличия:
– Конечно, я не была бы против. То есть было бы чудесно, если бы он нашел хорошую женщину и завел семью. Мне бы очень хотелось внука.
– Клайв когда-нибудь лечил нервы?
– Что вы имеете в виду? – в голосе вдруг зазвучало подозрение. Она ела пирожное помаленьку, аккуратно, покусывая его по краям, как мышка. Но теперь она смотрела на Веру поверх него, нахмурившись.
– Я просто спрашиваю, дорогая. Многие лечатся.
– У него нет депрессии, если вы это хотите сказать. Нам с ним здесь очень хорошо. Нам не нужно, чтобы кто-то еще совал нос в наши дела.
Вера не стала настаивать, подумав, что женщина слишком активно защищается.
– Вы не возражаете, когда он уезжает? – спросила она.
