– Я хочу сказать, что она либо ела очень мало, либо вообще не ела в течение последних пяти-шести дней. Может быть, и больше.
Жгущее ощущение распространяется по всему телу, начиная с живота, пока не охватывает меня целиком. Комната вокруг меня темнеет и превращается в мрачный подвал, освещаемый только моим фонариком. Повсюду разбросаны ящики и обломки мебели. И тела. По меньшей мере десять девушек, грязных и худых, лежат тут. Это моя вина. Это все моя вина. Если бы я пришел раньше, вместо того чтобы выполнять приказы, то мог бы спасти их. Я проверяю их пульс, у одной за другой, хотя знаю, что все они мертвы. У каждой – большая красная точка в центре лба. У всех, кроме последней. Едва слышный стон срывается с ее губ, когда я прижимаю палец к ее шее. Она открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и пульс под моим пальцем перестает биться.
– Сергей? – До меня доносится голос Вари, но он звучит откуда-то издалека.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь отогнать новую волну образов. Моя левая рука начинает дрожать. Черт. Я стискиваю зубы и изо всех сил зажмуриваю глаза.
– Черт. Варя, отойди от него. Медленно! – рявкает Феликс откуда-то справа. – Всем выйти. Сейчас же.
Один глубокий вдох. Затем еще один. Это не помогает. Кажется, что я вот-вот взорвусь. Я слышу, как уходят люди и закрывается дверь, но эти звуки смешиваются со звоном в ушах. Потребность сломать что-нибудь, что угодно, одолевает меня, в то время как ярость продолжает нарастать внутри.
Девушка в моих объятиях шевелится и поворачивает голову влево, утыкаясь лицом мне в шею. Ее дыхание на моей коже ощущается как взмах крыльев бабочки. Воспоминание меркнет. Она вздыхает, затем кашляет. Я открываю глаза и смотрю на нее сверху вниз, ища признаки боли, но с девушкой, кажется, все в порядке.
Я откидываюсь на спинку кресла, чтобы ей было удобнее, натягиваю одеяло на ее костлявые плечи и замечаю, что моя рука перестала дрожать. Запрокинув голову, я смотрю в потолок и прислушиваюсь к ее вздохам, затем пытаюсь подстроить свое дыхание, гораздо более быстрое, к ее дыханию. Тело девушки дергается, и она снова кашляет.
– Все в порядке. Ты в безопасности, – шепчу я и крепче смыкаю руки вокруг нее.
Она бормочет что-то, чего я не могу разобрать, и кладет руку мне на грудь, прямо над сердцем. Такая маленькая. И такая чертовски худая. Наверное, я мог бы обхватить ее запястья большим и указательным пальцами. Я протягиваю руку и прижимаю ладонь к ее шее, ощущая под пальцами биение пульса. Он четкий. Она справится. Напряжение, которое нарастало внутри меня, медленно спадает.
Снова вглядываясь в лицо, я заправляю мокрые пряди волос ей за ухо и рассматриваю ее. Даже умирающая от голода, она прекрасна. Но не ее красота привлекает мое внимание. Что-то в чертах ее лица кажется мне знакомым. У меня безупречная память, и я на сто процентов уверен, что не встречал ее раньше, по крайней мере лично. И все же… Я наклоняю голову набок, разглядывая черные брови, вздернутый носик и полные губы. Пытаюсь представить, как она выглядела до того, как ее заморили голодом, и до того, как она провела три дня в том грузовике. Словно почувствовав мой взгляд, девушка шевелится, на мгновение ее глаза открываются, и рассеянный темный взгляд встречается с моим. И я вспоминаю.
Что-то влажное попадает на тыльную сторону ладони и скатывается между большим и указательным пальцами. Тяжелое горячее дыхание обдает мое лицо. Я открываю глаза, моргаю и мгновенно застываю как вкопанная. Я пытаюсь сдержать нарастающую панику, смотря поверх морды в пару темных глаз, которые с интересом наблюдают за мной. Как можно медленнее я сажусь и отползаю на дальний край кровати, пока не упираюсь спиной в стену, не выпуская зверя из поля зрения. У меня нет никаких проблем с собаками, но то, что смотрит на меня, по размерам больше похоже на маленького пони, нежели на обычную собаку.
Животное приподнимает голову, затем ложится на пол и закрывает глаза. Несколько мгновений спустя до меня доносится глубокий храп. Я выдыхаю и осматриваюсь.
Я в чьей-то огромной спальне. Помимо кровати, здесь есть большой деревянный гардероб и книжный шкаф от пола до потолка, перед ним – два кресла и торшер. На одном из кресел небрежно лежат кожаная куртка и мотоциклетный шлем. В комнате две двери, вероятно в ванную и из комнаты. Еще здесь есть странное приспособление – толстая деревянная доска с нарисованной горизонтальной белой полосой. Я несколько раз моргаю и сосредотачиваюсь на двери рядом со странным украшением. Мне нужно убираться отсюда.
Я почти уверена, что каким-то образом оказалась у одного из солдат Русской Братвы. Больше никто не смог бы перехватить партию наркотиков. Сказать, что мой отец был не в лучших отношениях с русскими, значит ничего не сказать. Если кто-нибудь здесь узнает, кто я и что Диего ищет меня, они, вероятно, отдадут меня этому ублюдку.
Мне нужно бежать. Сейчас же.
