12 августа идут ожесточенные бои в которых больше всего участвует артилерия Грохат стоит целый день аж уха болят ат гула погода хорошая»
— Такое творилось, что от земли головы не оторвешь. Есть приходилось только ночью. Вечером, когда стемнеет, из ближних тылов привозили еду. Бывало, привозили и второй раз под утро. С голодом в течение дня еще можно было мириться, а вот терпеть большую нужду становилось невыносимо. Лежа ведь ее никак не справишь. Хоть в штаны клади. И такое с некоторыми случалось… А летом, когда такая карусель, так еще не знали, куда от вшей деться. Лежишь на солнцепеке, потеешь, и в это время они начинают зверствовать. Однажды Амос Шитиков не выдержал. Вскочил в полный рост, глаза стеклянные, и кричит: «Пусть лучше меня немцы убьют, чем воши сожрут!» Облегчение наступало только ночью. И если одежду на костре прожарить нельзя было, так хоть раздеться можно догола.
«13 августа до полдня было затише а с полдня артминометная пальба Меня оставили со вторым хозяйством. А все ребята вышли на отдых
14 августа Сегодня мы вели наступления пры поддержке танков и авиации Но бой был нарастающий ожесточенный пры участии большого количеста артилерии Мы перерезали дорогу Сандомир — Апатув В районе Адамова противник перешол в контратаку но был отбит с болыпыми для него потерями Бой длился весь день с одниковой силой
15 августа шли ожесточенные бои весь день Мы продвинулис вперед и заняли несколько населенных пунтов
16 августа Мы продвигались вперед с ожесточенными боями… По своем характеру такие же как под Белгородом только на узьком участке
17 августа немцы по всему фронту перышли в контратаку пры поддержке авиации целый день атбивали контратаки а ночю мы с майором пробирались к своим под сильным обстрелом Несколько раз накрывали нас но мы с под самого носа у фрицев ушли К 5 ч. утра мы выбрались на свою територию т. е. где были расположены наши части»
— На передовой заместитель командира нашего полка майор Чернуха, когда ходил по дивизионам, часто брал меня сопровождающим. Чернуха даже летом не расставался с плащ-накидкой. Когда под снарядами надо было падать на землю, он успевал подстелить ее. Поэтому Чернуху никогда не видели в испачканном грязью обмундировании. Но эта же плащ-накидка могла и погубить его. Когда идешь по высокой траве или, еще хуже, по кустам, она шелестит и не дает вовремя услышать летящий снаряд. Тот снаряд, что свистит или воет, он уже пролетел. А тот, который тоже шелестит, — это твой. Поэтому приходилось не раз кричать майору: «Ложись!..» Поднимаясь, он обязательно благодарил меня за спасение. Но с плащ-накидкой все равно не расставался.
«18 августа Сегодня я чуть передохнул, нахожусь ат передовой в 5 км. Сегодня взяли Сандомир за что мы сколько дрались Я немного атошел от этого адского гула вымылся в бане и лежу под сосной
19 августа Сегодня ремонтировал брюкы гимнастерку Словом по хозяйству справлялся а вечером еду…
20 августа Лях друг мой попал в собачю будку и сейчас пока считается без вести Я ездил по передовой по старых огневых думал найти убитого но негде нет Значит он жыв а если жыв значит из любого чорта выйдет Жал до слез такого друга мы же с ним сначала нашей службы вместе и обратно в Польшу прышли Ну он найдется»
