Теперь Сэм опять прислушивалась – в надежде, что знание того, что происходит, поможет ей благополучно выбраться из этой ситуации.
Шляпник несколько секунд смотрел на Гусеницу, после чего вроде расслабился.
– И что? Как думаешь, можно ей доверять?
– Пока не знаю, но она явно не из тех агентов, про которых мы знаем. И, похоже, искренне не хочет, чтобы кто-то пострадал.
– Да? А как ее зовут?
– Эбби.
Фиона невольно ахнула, а Сэм сильно сжала ее руку, чувствуя, как колотится ее собственное сердце. Так это мама разговаривала с Гусеницей по телефону… Знала ли она, что Сэм у них в заложниках? Изменит ли это мамин подход к переговорам?
Сэм позволила себе ощутить надежду. Мама была рядом, пыталась вытащить ее отсюда в целости и сохранности. А если кто-то и мог это сделать, так только ее мама.
Когда Сэм было восемь лет, Эбби повела ее в торговый центр за покупками. Сэм понадобились новые туфельки. Им потребовалось сорок пять бесконечно долгих минут, чтобы найти подходящую пару – белую, с розовой сверкающей полоской. Эбби, успокоенная и измученная, встала в очередь, чтобы купить их. Сэм держалась рядом с ней. И вдруг куда-то девалась.
Это произошло так быстро… Эбби огляделась, сначала недоумевающе, потом раздраженно. А потом встревожилась.
А через несколько секунд пришла в ужас.
Сэм бесследно исчезла.
Она постоянно звала ее, бегая по всему магазину, выскакивала на улицу и опять возвращалась внутрь – глядя на Эбби, все тоже начинали озираться по сторонам, спрашивали ее, не пропал ли ее ребенок, и да, конечно, у нее пропала дочь, отвечала она, и какие-то люди спросили, как он выглядит, а Эбби уставилась на них, пока не поняла, что они решили, что Сэм – мальчик, и она закричала, что это девочка, просто маленькая девочка, ее зовут Саманта, и не видел ли кто-нибудь, куда она пошла…
А потом Сэм объявилась.
Там была еще одна пара туфелек, которая ей понравилась, с
Этот момент навеки запечатлелся в памяти Эбби. Это чувство абсолютного ужаса, от которого замирает сердце. Иногда по ночам ей снилось это, и она просыпалась, тяжело дыша, и понимала, что лежит в постели, что это был всего лишь сон, и что Сэм в своей собственной спальне, и что в тот день с ней ничего ужасного не случилось, просто ее не было несколько ужасных минут.
Теперь это чувство вернулось. Секунды шли, а ощущение не ослабевало.
Незнания.
Отчаяния.
Дыхания, застрявшего в горле.
Страха.
– …думаю, что все трое сейчас находятся в школе, – закончил фразу Уилл.
Эбби моргнула и посмотрела на него, вдруг осознав, что даже не слышала его предыдущих слов.
Они с Уиллом находились в мобильном командном центре вместе с Эстрадой. Уилл вводил руководителя операции в курс дела. А Эбби…
Эбби пыталась вспомнить, как дышать.
Пыталась напомнить себе, что, когда все делается правильно, ситуации с захватом заложников обычно заканчиваются ненасильственно. Пыталась напомнить себе, что Сэм – смышленая девочка. Пыталась выбросить из головы все остальные ужасные события такого рода – среднюю школу Плэтт-Каньон, стрельбу в школе амишей в Найкл-Майнс, Руби-Ридж, пожар в секте Уилкокса, ситуацию с захватом заложников в Сакраменто[13] и… и…
– Эти дети тоже взяты в заложники? – спросил Эстрада. Разговаривал он с Уиллом, но мельком взглянул на Эбби.
Так нельзя говорить при родителях! Родителей не посвящают в подробности. Их заверяют, что «мы делаем все, что в наших силах» и что «у нас большой опыт в подобных ситуациях». Вы не говорите родителям, что не знаете, держат ли их детей в заложниках, или же те прячутся где-нибудь в классе, боясь, что их найдут. Вы не говорите родителям, что не знаете, кто эти люди, удерживающие их детей, и что все, что у вас есть, – это ник в интернете. Вы не говорите родителям, что у этих людей одни только пистолеты и ограниченное количество боеприпасов, но этого все равно более чем достаточно, чтобы убить их детей и остальных заложников несколько раз подряд.
Всего этого вы родителям не говорите.
– Наверняка мы этого не знаем, но считаем, что в ходе последнего телефонного разговора слышали на заднем плане голос Фионы Брок, – ответил Уилл.
– Понятно, – сказал Эстрада. – Касательно тех детей, которых недосчитались на перекличке: меня уведомили, что Лисбет Рейнольдс объявилась у себя дома. А Барри Джонса нашли в нескольких кварталах отсюда – он побежал, заблудился и спрятался в каком-то переулке. Итак, двое из четырех недостающих детей найдены. О двух других нам пока ничего не известно.
А вдруг Сэм решила сбежать домой, как поступила Лисбет? Там сейчас никого нет. А вдруг прямо сейчас она в своей комнате? Эбби достала свой телефон, собираясь еще раз позвонить дочери. Палец завис в дюйме над экраном. Ужасающий образ расцвел у нее в голове. Сэм прячется под партой где-то в школе. Мимо проходит вооруженный мужчина, Сэм задерживает дыхание, чтобы он ее не услышал. И тут… звонит ее телефон.
