– Бетти, милая, я знаю, что ты хочешь мне только добра, – Маргарет чуть нахмурилась, – но не надо так излишне оберегать меня. Не убеждай меня, что страшная картина, которую я видела в детстве, всего лишь плод моего воспалённого воображения. Вчера мы обе видели на чердаке зримое подтверждение того, что бегущая по лужайке птица не привиделась мне. Это произошло на самом деле.
Видя, как Маргарет взволнована, я не стала больше спорить с нею. Неожиданная находка на чердаке и правда выглядела крайне странно, особенно в свете воспоминаний кузины о той ночи, когда моя тётка покинула поместье. И была ещё одна вещь, которая представлялась мне необычайно важной, но которую я скрыла от Маргарет, оберегая кузину и заботясь о ней.
Будто подслушав мои мысли, она задумчиво произнесла, прикрыв глаза и сжав руки под накидкой, словно они озябли:
– В детстве я стала свидетелем разговора, который состоялся между моей матерью и тётушкой Мод. Они говорили о Ричарде Фергюсоне. О том, что он уже один раз чуть было не погубил мою мать и может сделать это снова. Наверное, лишь он знает, где она находится сейчас.
Кузина умолкла, опустив глаза. Мы никогда не обсуждали побег её матери, поэтому я не знала, что сказать ей на это. Но мы обе одновременно припомнили незнакомца с биноклем, которого видели возле поместья в то лето, когда миссис Вордсворт сбежала.
Кто это был? Сам Ричард Фергюсон или кто-то из его людей? Причастен ли этот человек к побегу миссис Вордсворт? И как ко всему этому относится странная картина, которую видела Маргарет в ночь исчезновения своей матери? Загадочный костюм, найденный в одном из сундуков на чердаке? Существовала ещё одна вероятность, но, щадя Маргарет, я не стала озвучивать свои мысли.
– Не думаю, что Ричард Фергюсон знает, где сейчас миссис Вордсворт, – неосторожно произнесла я, не сумев промолчать.
Маргарет не преминула воспользоваться моей оплошностью. Вскинувшись, она уставилась на меня цепким взглядом.
– Бетти, ты что-то скрываешь от меня, – утвердительно проговорила она, придвигаясь ко мне. – Ты не должна ничего от меня скрывать, ведь я и так слишком долго находилась в неведении. Если ты знаешь ещё что-то, что касается меня и всей этой истории, ты обязана рассказать мне об этом!
На мгновение я заколебалась. Да, я знала ещё кое-что, что относилось к истории семейного скандала Вордсвортов, но стоило ли мне посвящать в это Маргарет? То, что произошло так много лет назад, могло снова причинить кузине боль и погрузить в горькие размышления, а это вовсе не пошло бы на пользу человеку её душевного склада.
Она заметила мою нерешительность и произнесла с необычной для неё настойчивостью:
– Не молчи, Элизабет. Расскажи мне всё, что знаешь!
Всегда такая мягкая и уступчивая, сейчас кузина Маргарет с твёрдостью во взгляде смотрела на меня, упрямо сжав губы и вынуждая говорить. Ветер бросил ей на лицо выбившуюся из причёски прядь волос, и она решительно отвела её рукой, продолжая пристально смотреть на меня.
У меня не оставалось другого выхода, кроме как отдать ей письмо, полученное мной от миссис Донахью. Та, смущаясь и густо краснея, вручила мне его в один из моих визитов на почту для получения корреспонденции от моего отца.
Несколько дней я носила его в кармане платья, терзаясь сомнениями относительно того, как мне следует поступить с информацией, содержащейся в нём. Несколько раз я порывалась сжечь письмо и забыть обо всём, что там говорилось, но до сих пор не нашла в себе сил сделать это. Содержание короткого письма врезалось мне в память, я знала его почти наизусть и теперь, когда Маргарет, чуть шевеля губами, читала его, я стояла, молча наблюдая за ней и готовясь объяснить причины своего поступка.
На конверте не было указано обратного адреса, а на единственном листке внутри него стояла дата «27 сентября 1905 года».
