— Спасибо. — Она окинула глазами комнату, полную на удивление жизнерадостных гостей, если учесть, что они собрались на поминки. — Знаете, я действительно думала, что он собирался не пить какое-то время. Когда я в тот вечер уходила от него, он был в порядке. В чуточку подавленном настроении, но не в такой, по-моему, степени, чтобы обратиться к бутылке. Пока я была там, он пил только кофе.
— В котором часу вы от него ушли? — поинтересовался Калеб.
— Около одиннадцати. До того я приготовила ему ужин, и мы немного поговорили.
— Я слышал, смерть наступила около полуночи. Должно быть, он принялся усиленно напиваться сразу после вашего ухода.
— Когда Эмброуз бывал в запое, он действительно мог заглатывать спиртное в ускоренном темпе. — Джесси отошла и присоединилась к группе людей в противоположном конце комнаты.
Калеб потянулся было за следующим кукурузным чипсом, но на пути у него оказался Блейд, чьи глаза превратились в узкие щелочки. Слева от него стоял Куинтон, выглядевший почти столь же свирепо. Еще один человек, с залысинами и связанными в «лошадиный хвост» седыми волосами, стоял по правую руку от Блейда. На нем была длинная черная накидка, а одно ухо украшала золотая серьга.
— Это Монтроуз, — без предисловий заявил Блейд. — Держит заправочную станцию. Музыкант. Вы уже знакомы?
— Да, — сказал Калеб. — Мы уже встречались.
Блейд расправил свои и без того прямые плечи.
— Мы вот втроем поговорили. И решили, что пора нам с вами немного потолковать, Вентресс.
Калеб взглянул на часы.
— Вы чуточку поздновато собрались, не так ли? Сейчас почти десять часов вечера.
Блейд зло сверкнул на него глазами.
— О чем вы, черт побери, толкуете?
— Кончайте ваши шуточки, — спокойно сказал Калебу Монтроуз. — Мы говорим серьезно.
— Монтроуз прав, — поддержал его Куинтон. — Мы хотим пригласить вас на отдельные поминки по Эмброузу.
— Насколько отдельные? — скептически спросил Калеб.
— Только мы и вы. У источников.
— Почему бы нет? Знаете, если принять во внимание тот факт, что я даже не был с ним знаком, Эстерли определенно оказал весьма большое влияние на мою жизнь.
Облачко серебристого тумана висело над кристально прозрачными озерцами. Калеб наблюдал, как плавно клубится этот пар над горячей водой источников. Что-то странно завораживающее было в его медленном, похожем на танец движении.
Огромная пещера, под сводами которой находились заповедные источники, была с одного конца открыта ледяному дыханию ночи, но царивший снаружи холод не проникал далеко в глубь этой пустоты в скальном теле. Казалось, что вход туда наглухо закрыт невидимой стеклянной стеной. Тепло от источников превратило пещеру в уютный грот.
В какой-то момент истории горячих источников одна предприимчивая душа протянула электропроводку по каменной стене пещеры. И теперь цепочка тусклых лампочек освещала ее внутреннее пространство каким-то потусторонним светом. Куинтон показал Калебу выключатель, которым включалось освещение пещеры. Он располагался перед самым выходом.
Калеб и трое его сопровождающих были одни у источников. Стикс и Харон остались терпеливо ждать Блейда снаружи. Время от времени Калеб ловил блеск собачьего глаза у входа в пещеру.
— Собаки сюда не заходят, — объяснил Блейд.
— Почему? — спросил Калеб.
— Не знаю. Не заходят, и все тут.
Ответ не хуже любого другого, подумал Калеб. Он не винил ротвейлеров за то, что они предпочли остаться снаружи. У него самого были кое-какие сомнения относительно безопасности пребывания внутри пещеры, если учесть, в какой компании он тут оказался.
Во время пешей прогулки к пещерам было холодно, светила яркая белая луна. Тропинка вела мимо коттеджа Сиренити и дальше, в начинавшийся позади него лес. Войдя внутрь пещеры, мужчины уселись вокруг самого крупного озерца, прислонившись спинами к разбросанным тут и там валунам. Куинтон достал картонную упаковку своего домашнего пива и раздал всем по бутылке.
— За Эмброуза. — Куинтон отпил из своей бутылки. — Удачи ему на пути в Большую Темную Комнату.
— Надеюсь, он в конце концов попал в такое место, где ценят хороших фотографов с неприятным характером. — Монтроуз поднял свою бутылку в прощальном салюте.
— Эмброуз, — пробормотал Блейд, глотнув из своего сосуда. — Знавал я такого парня. Он был в порядке.
Калеб счел своим долгом тоже поднять бутылку. Он хотел было заметить, какая это ирония — поминать пивом человека, погибшего из-за злоупотребления спиртным, но тут же отверг эту мысль и постарался придумать какой-нибудь более подходящий тост.
— За Эмброуза, — сказал он наконец. — Да окажется он в таком месте, куда не доходит свет от Национального фонда искусств.
Снова воцарилась тишина. Блейд сидел, устремив взгляд в глубь озерца.
— А знаете, есть поверье, что у людей тут бывают видения.
— Правда? — Неплохое пиво, с некоторой долей удивления решил Калеб. Он взглянул на этикетку бутылки, которую держал в руке. «Старое свиное пойло».
— Так говорят, — пробормотал Куинтон. — Здесь, в Уиттс-Энде, называют эти источники источниками видений. Это старая легенда.
— Очень старая? — спросил Калеб.
