– Как сегодня дела у Вики?
Титус Джексон убирает ручку в карман белого халата.
– На поправку идет медленно, инспектор, но мы хотя бы не движемся назад. Полагаю, вы хотите снова ее увидеть?
– Если не предъявим Уильяму Харперу обвинения, придется его отпустить. Мне надо понять, что случилось.
– Понимаю.
Он идет со мной по коридору, а рядом с палатой Вики вдруг поворачивается в мою сторону, явно желая что-то сказать.
– Сестра Кингсли сообщила, что вы взяли мальчика под опеку?
– Это не опека.
Видимо, слова прозвучали резковато – врач нахмурился.
– В смысле, мы просто приютили его на пару дней. Соцслужба никак не найдет подходящую семью.
– Вы очень отзывчивы.
– Не я, а моя… – Я замолкаю, хотя слишком поздно.
– Сами вы не очень-то уверены? – спрашивает Джексон.
Я делаю глубокий вдох.
– Если честно, нет. – Смотрю доктору в глаза. Взгляд у него добрый. – Год назад мы потеряли сына. Ему было десять лет. Он страдал от депрессии и покончил с собой. Мы делали все возможное, и все же…
В горле встает ком.
Джексон на мгновение касается моей руки.
– Словами не передашь, как я вам сочувствую.
Я заставляю себя ответить:
– Жене пришлось очень тяжело. Нам обоим, конечно, хотя ей в особенности. Она хочет завести еще ребенка, но в ее возрасте…
– Понимаю, – доктор кивает.
– Постоянно предлагает задуматься об усыновлении, а я не уверен, что хочу этого. И вот теперь этот маленький мальчик, которому некуда деваться…
Джексон смотрит на меня спокойным, не осуждающим взглядом.
– И вы с супругой всё обсудили?
– Вчера вечером, когда мы приехали домой, она говорила лишь о приготовлениях к его приезду. Как только я поднимал другую тему, Алекс повторяла, что это всего на пару дней, что малыш скоро вернется к матери.
– Будем на это надеяться.
– А вы так не считаете?
– Вики поправляется, но медленно, а о ребенке тоже нужно заботиться. Вчера мы снова приносили ей мальчика – она просто отвернулась и глядела в стену.
– По словам полицейских, которые их нашли, Вики отдавала ему всю еду и воду – это ведь что-то да значит?
Врач печально качает головой:
– Желание спасти его от смерти – это одно, а нормальные материнские чувства – совсем другое. Между ними не связь, инспектор, между ними преграда. И не надо быть психиатром, чтобы понять причину. Идем? – спрашивает он, взявшись за дверную ручку.
Вики явно меня узнала: она приподнимается в кровати, на лице даже мелькает тень улыбки.
– Как дела, Вики?
Что-то вроде кивка в ответ.
– Я хочу кое-что спросить у вас и кое-что рассказать. Вы не против?
Помедлив, она указывает рукой на стул.
Я не спеша подхожу и сажусь. Она съеживается – совсем чуть-чуть.
– Вы можете рассказать, что с вами случилось?
Она отворачивается и качает головой.
– Ладно, ничего страшного. Я понимаю. Но если что-нибудь вспомнится, запишите это на листке, как вчера, хорошо?
Вики снова смотрит на меня.
– Еще я хотел сообщить, что мы поместим вашу фотографию в газеты. Может, вас ищут близкие – они увидят снимок и узнают. В прессе и в Интернете только о вас и пишут…
Приходится замолчать – широко раскрыв глаза, Вики мотает головой, а когда Джексон направляется в ее сторону, она хватает бумагу и царапает на ней большими кривыми буквами:
НЕТНЕТНЕТ
