Скрытые в темноте полностью

Из другой комнаты доносится грохот, затем плач, переходящий в крик.

– Господи, Алекс, это еще что такое?

– Да ничего, у меня тут рабочие… Видимо, уронили что-то. Прости, Джонатан, мне надо идти. Обещаю, пришлю документы вовремя.

Во второй комнате для допросов Дональду Уолшу предъявляют официальное обвинение. Как бы он ни пытался скрыть эмоции, Уолш – человек злобный. С ним Эверетт не повезло, бедняге, хотя к сарказму она привыкла, теперь не пробьешь. Оно и к лучшему.

– Мистер Уолш, вам предъявлено обвинение в связи с кражей ценных изделий у доктора Уильяма Харпера, проживающего по адресу: Фрэмптон-роуд, тридцать три, в Оксфорде. Полагаю, адвокат уже разъяснил ваши права и сказал, что будет дальше. Вам все понятно?

– Еще бы не понять, когда в его лексиконе только односложные слова.

– Как говорилось ранее, вам назначена дата для явки в мировой суд…

– Да, да, не надо сто раз повторять одно и то же, констебль. Я не тупой.

Заполнив бланк, Эверетт подает его Уолшу, который намеренно подписывает его, даже не прочитав.

– До сих пор не возьму в толк, отчего такая суета, – раздраженно говорит он. – Я просто присматривал за коллекцией. Любой разумный человек поймет, что Биллу нельзя было ее доверить. Когда я в последний раз к нему заходил, одна из самых ценных фигурок уже пропала. Он вполне мог смыть ее в сортир. К тому же после его смерти статуэтки все равно достанутся мне, детей-то у него нет. Удивительно, черт возьми, как за эти годы не украли остальные нэцке. Дверь у него не закрывается, в дом мог попасть кто угодно…

– Вообще-то моим коллегам пришлось выбивать дверь.

– Ну понятно. Будь у них мозги, додумались бы зайти с заднего двора и увидели, что оранжерея даже не запирается, а половина окон разбита. Гребаный сиамский кот – и тот проник внутрь; я слышал, как он орет наверху. Поэтому некоторые фигурки и украли. И я настаиваю, чтобы вы провели расследование по этому поводу.

«Как же он смешон», – думает Эверетт, но ей хватает ума не сказать ничего такого вслух.

Уолш швыряет бланк обратно. Листок скользит по столу и падает на пол.

– Теперь, полагаю, мне можно идти домой? Если вы не возражаете.

Время 16.30, а к работе Алекс так и не приступала. За окном стучит дождь, она сидит на кухне, мальчик у ее ног. Эта пристройка далась им с трудом, но изменила весь дом. Сделала его просторнее и светлее. Даже в облачную погоду здесь льется свет из лампы под крышей. Алекс садится на пол рядом с малышом.

– Хочешь поиграть?

Тот настороженно смотрит на нее, держа в руке плюшевого мишку. Мишку, которого Адам купил для Джейка еще до его рождения.

– Все просто. Смотри.

Алекс ложится и глядит в небо. Иголочки золотистого дождя переливаются на свету, а затем звездами отскакивают от стекла лампы.

– Видишь? Можно наблюдать за дождем. Прямо волшебство.

Мальчик смотрит вверх, вытянув шею, и тянет ручонки к свету. Его смех полон искренней детской радости.

Беседа по телефону с Терри Хёрстом,

водителем автобуса «Оксфорд бас компани»

6 мая 2017 года, 17.21

Беседу провел детектив-сержант Г. Куинн

Г.К.: Мистер Хёрст, мы пытаемся найти молодую женщину, которая села в ваш автобус на Куинс-лейн вчера в 16:35.

Т.Х.: Ладно, а в чем дело?

Г.К.: Это нужно для полицейского расследования, мистер Хёрст. Остальное не должно вас беспокоить.

Т.Х.: Так как она выглядела, эта девушка?

Г.К.: Рост метр семьдесят, длинные светлые волосы. Глаза зеленые. На ней были джинсовые шорты, вязаный топ и сандалии. И солнечные очки.

Т.Х.: А, да, видел ее.

Г.К.: Не помните, где она вышла? Мы предполагаем, что она ехала до бизнес-парка.

Т.Х.: Не, точно не там. Народу зашло много, она стояла. Когда я обернулся посмотреть, нормально ли все выходят, ее уже не было.

Г.К.: Видеонаблюдения в автобусе нет?

Т.Х.: В этом – нет.

Г.К.: И вы понятия не имеете, где она вышла?

Т.Х.: Я этого не говорил. Вообще-то, скорее всего, она вышла у «Теско» на Коули-роуд. Вам это поможет?

Г.К.: Для начала хоть что-то. Если точнее вы не помните. Спасибо.