Прощаясь в мире, где живут колдуны и колдуньи, чародеи и чародейки, волшебницы и волшебники, ведьмы и ведьмаки, всегда говорят: «Да переродятся наши души в одно время, и мы вновь встретимся». Но какой смысл в этой встрече, если маги, переродившись в новом цикле, не могут друг друга узнать? С того дня, как Мария привела Лавра в Министерство, прошло семь лет. Марии больше нет, а Лавр повзрослел и пытается выяснить, в чем именно заключался обряд, завершивший жизненный цикл ведьмы Алых озер. И чем глубже он будет увязать в своих исследованиях, тем быстрее обнаружит, что если он не сбежит из Министерства, то лишится не только своего тела, но и своей души.
Она стояла на коленях в небольшой часовне, построенной несколько веков назад в западных землях недалеко от Туманных гор, и молилась Матери о том, чтобы и этот день был полон духовного просвещения и процветания. Статуя Матери, возвышавшаяся над ней, была окрашена разноцветными бликами утренних лучей, проникавших в часовню через витражные стекла круглого окна под самой крышей. Уже совсем скоро земля потеряет свои краски, утонув в белоснежном покрове из снега и льда, и наступит долгая зима.
— О, Матерь, — произнесла женщина в тихой молитве, — молю, сжалься над душами нашими и помоги блуждающим найти дорогу к дому Твоему. Ниспошли на нас благодать Свою. Не оставь нас в дни, когда наступит Вечная ночь. И прости души наши за деяния наши…
Внезапно двери в часовню распахнули, пропуская внутрь осенний сквозняк. Десятки зажженных свечей в тот же миг потухли, дым от них тонкими ниточками потянулся к потолку. Подбирая юбку своих белых одеяний, еще одна женщина спешила к статуе Матери.
— Сестра Ольга! — нетерпеливо выкрикнула она, приблизившись к настоятельнице. — Прошу, простите, что прерываю Вашу молитву, но!..
— Успокойся. — Голос настоятельницы был тих и мелодичен, ничто в выражении ее молодого лица не давало и намека на злость или раздражение. Она поднялась с колен, отряхивая с белоснежной рясы невидимые крупицы пыли. — Переведи дух, сестра моя, и скажи, что привело тебя ко мне в столь ранний час?
— Т-там, — только и смогла вымолвить женщина, беспомощно указывая на дверь. Ее дыхание сбилось от бега, лицо пылало от прилившей к щекам крови. — Т-там ребенок… Скорее!..
Женщина ухватилась за рукав настоятельницы и потянула ее к выходу.
В утренний час мир был спокоен и прекрасен, и окрашен в оттенки синевы. У главных ворот из закаленного железа толпились женщины их сестринской общины. Лишь на территории монастыря Сестрам разрешалось оставлять свои глаза нетронутыми и не прикрывать их полоской белой ткани, служащей им защитой от соблазнов и грязи внешнего мира.
— Совсем не плачет…
— Может немая?
— В глазах ни слезинки…
— Она еще слишком мала, чтобы нас видеть.
Заметив настоятельницу, женщины стали расступаться перед ней, замолкая. Двор монастыря погрузился в тишину. Сестры сцепили руки в замки на грудях, но слова молитв не слетали с их губ.
— Ольга, мы нашли эту девочку у ворот, — сказала одна из женщин, убаюкивая в руках сверток из шерстяных полос. — Ни записки, ни матери. Лишь мешочек с монетами.
Настоятельница перевела взгляд на сделанное монастырю «подношение». Чаще всего детей подбрасывали служанки благородных женщин, родивших от внебрачной связи. Иногда детей бросали и бедняки, считая, что монастырь прокормит нового члена общины. Так или иначе, такие вещи хоть и редко, но случались и никого не удивляли. Так с чего же вдруг такой переполох из-за подкидыша?
— Дитя совсем мало, — продолжила женщина. — Я бы сказала, ей неделя-полторы от роду. Но она крепенькая. Разве что…
Женщина умолкла, закусив губу. Но настоятельница уже услышала, чем были обеспокоены другие сестры.
— Дай ее мне, — сказала она, протянув к свертку руки.
Сестра не посмела ослушаться.
Малышка почти ничего не весила. Внутри теплых шкур розовощекая девочка смотрела в лицо возвышавшейся над ней женщины осмысленным взглядом полусонных глаз. Пушок платиновых волос из-за пота прилип к макушке неприглядной лепешкой, но все это было лишь оболочкой для того, что было скрыто от чужих взоров.
Ольга вглядывалась в большие детские глаза, чувствуя покалывание на кончиках своих пальцев. Силу, которую девочка еще не контролировала, а потому так открыто источала, чувствовали и остальные женщины, но лишь настоятельница безошибочно смогла признать в ней силу Первородного мага.
— Я ни дня не забывала о тебе. Продолжала молиться и Матерь услышала меня. Как же быстро мы вновь встретились, — произнесла Ольга, прижав ребенка к груди. Воспоминания не столь уж и далеких дней на миг захлестнули ее, в памяти всплыл образ беловолосой ведьмы, повстречавшейся ей однажды на пути. — Не пожалела ли ты о своем выборе, Мария?..
Сестры окружили настоятельницу, бросая друг на друга непонимающие взгляды.
— Сегодня Матерь привела к нам очередную заблудшую душу, — произнесла Ольга, не отвечая на немые вопросы женщин. — Поприветствуйте нашу новую сестру.
Услышав ее слова, женщины покорно склонили головы, словно кланяясь новому члену их общины.
Ольга провела холодными пальцами по светлым бровям ребенка, по ее алым щекам и закрытым векам. Девочка заснула, не в силах противиться столь необходимому новорожденным сну.
— Твой новый цикл начинается под защитой Спики, нашей Матери, и Она дарует тебе новое имя, сестра моя. Отныне ты — Жанна.
