Когда она дошла до лесопилки, Огден был занят, направляя бревно через пилу. Утреннее солнце светило на его мятно-зеленую рубашку и пыльные рабочие ботинки. Почему в этом месте она так хорошо себя чувствует? Почему рядом с ним? Но она уже знала ответ. Он был ее парой.
Она могла видеть себя здесь, помогающей ему с работой и выращивающей выводок щенков, милых, голубоглазых и сероглазых. Это сделало бы ее маму счастливой: видеть ее одомашненной и спокойной. Откуда взялась эта мысль?
Почему она не ушла на рассвете? Придя сюда, чтобы попрощаться, она рисковала потерять свое мужество уехать. В конце концов, она не могла предсказать, что может случиться, когда она столкнется с Бруксом. Что, если она потеряет контроль и убьет его или наоборот?
Она подождала, пока Огден закончит разрезать бревно, прежде чем приблизиться к нему.
— Доброе утро. Я рад видеть еще пару рук помощи, — его синий взгляд темнел по мере того, как он скользил им от ее лица и по ее телу, говоря взглядом, что она его.
— Я слышала, как ты рубил дрова за своим домом в течение нескольких часов прошлой ночью, — сказала она, наливая себе в кружку кофе. — Мне показалось, что ты пытался убить их.
— Никогда не бывает много дров, — он бросил свежую доску на кучу других. — Зимы здесь довольно суровые.
— Огден, я пришла попрощаться.
— Черт, — его загорелое лицо побледнело. — Давай зайдем внутрь и обсудим это.
Понимая, что он не хочет потерять свою пару, ее сердце затрепетало в груди. Они вошли в его кабинет и закрыли дверь. Комната выглядела полностью пропитанная им. Куски дерева, инструменты, пыльные бумаги и тряпки валялись на столе и в воздухе пахло древесиной и мужчиной.
Но у него, казалось, на уме был не разговор. Вместо этого, его сильные руки обвились вокруг ее.
— Не уходи, — прошептал он в ее волосы.
Его древесный запах, смешанный с похотью, вскружил ей голову. Ее пальцы впились в грубую, хлопчатобумажную рубашку на спине. Против ее воли когтистые ногти стали рвать ткань, вытаскивая его из джинсов. Они смотрели друг на друга, два хищника, словно кружащие вокруг убийства.
— Убеди меня, — прошептала она.
В ответ его рот напал на нее, силой толкнув спиной на его картотеку. Его язык буйствовал у нее во рту, требуя ее с такой скоростью, что ее дыхание дрогнуло. В то время, как она зарылась пальцами в его взъерошенные каштановые волосы, его широкие ладони сжали ее грудь, сделав ее соски твердыми, как горошины. Ее сердце стучало в ушах, она расстегнула свою рубашку, прежде чем он оторвал бы пуговицы и от этой.
Тяжело дыша, он остановился, чтобы спросить:
— Когда ты можешь забеременеть?
— В-в полнолуние, — ответила она, борясь за ее собственное дыхание. — Сейчас безопасно.
Он рванул вниз молнию на ее джинсах и крутанул ее на 180◦.
— Тогда держись!
Когда она наклонилась и схватила две ближайшие металлические ручки, ее набухшие груди вывалились из лифчика. Горячая влага затопила киску. Неважно, скольким членам она позволила войти в себя, по каким-то причинам она поклялась, что будет помнить только его.
— Только один раз, — она вздрогнула, когда он потянул вниз ее джинсы. — Я не могу остаться.
— Это не так работает, — выдавил он, когда схватил ее за бедра, удерживая на месте. — Ты моя пара, и ты останешься здесь, какому месту и принадлежишь.
Скользкая головка его члена коснулась ее ягодиц, опаляя ее кожу, прежде чем он вонзился в нее. Он наполнил ее киску с силой кувалды, заставляя кричать. Какие-либо сомнения, что этот мужчина не доминант испарились.
— Ты не Омега, Огден Вудс, — ее голос дрогнул, когда он вышел и погрузился обратно. — Ты доминант в одежде Омеги. Почему?
Картотеки грохотали под его резкими толчками.
— Я сейчас слишком занят, чтобы разговаривать.
Было так хорошо, его сила позади нее и сильные, способные руки на ее бедрах, направляющие ее в сторону удовольствия. У нее не было плана соблазнить или даже смотреть на него. Отдаться в его руки было так легко, но она не могла поддаться искушению.
Она поклялась, что никогда не забудет его. Когда уйдет… если уйдет… то часть его уйдет с ней, и часть ее останется здесь.
